Я потерялась во времени и, находясь в собственном кошмаре, не заметила многого. Как мать заставила подписать доверенность на её имя, чтобы та могла распоряжаться всем моим наследством. Папа очень много оставил мне. Маме же досталось несколько счетов в банках и столичное поместье, в котором мы жили. Но меня тогда ничего не волновало, я утопала в своей боли и безумно скучала по отцу.

Как раз из-за этого я и упустила то, что мать, будучи теперь моим единственным родителем, согласилась на мой брак с лордом Эрвудом. А ведь всё было логично. Она давно жаждала этого, желая заполучить за меня огромные деньги и влияние семьи Эрвуд, которое шло вместе с продажей собственной дочери.

Однако даже не это стало последним ударом для Амелии, в теле которой я оказалась. Её добило не согласие на брак, а собственная мать. Несчастная девушка до конца так и не выздоровела, и болезнь возвращалась. Однако леди Фокс вместо того, чтобы вызвать лекаря для своей дочери и дать ей нормально выздороветь, напоила её зельем, приглушающим болезнь, и заставила бедняжку встретиться со своим женихом. Мать настолько боялась, что что-то может вновь сорваться и она упустит свою выгоду, что не посмела перечить требованию лорда Эрвуда. Мало того что она вытащила Амелию практически из постели, так ещё и оставила их наедине за закрытой дверью, прекрасно понимая, что честь дочери будет опорочена только одним этим действием. Но хуже всего то, что эта тварь знала, что одержимый мужчина может поддаться своим больным желаниям и заполучить то, чего так долго жаждал, не дожидаясь свадьбы.

Леди Фокс было плевать на такие мелочи. Но именно её действия привели к тому, что Амелии не стало. В совокупности с переживаниями, страхом и тем, что слабенькая магия, которая начинала зарождаться в девушке, практически угасла, болезнь вновь обрушилась на Амелию лавиной, и она потеряла сознание, лишив лорда желаемого.

Неделю она мучилась в лихорадке на грани жизни и смерти. И если бы несчастная девушка хоть немного боролась за свою жизнь, то она бы осталась жива. Её лечил один из лучших лекарей, всё же вызванный самим женихом. Но Амелия не видела смысла бороться за жизнь. Хуже того, эта жизнь пугала её. Она не могла стать женой того, кого до ужаса боялась. И боль утраты по отцу давила, как и предательство собственной матери.

И Амелия ушла, а на её место пришла я. Не знаю, как это произошло, что за силы это сделали, но я получила второй шанс. Как и память Амелии. Я прожила в её воспоминаниях её же жизнь, не потеряв при этом и память о своей собственной. Пусть она и померкла и не вызывала больше таких сильных чувств, как раньше, но я помнила, кем я была и какой. Помнила свою семью, друзей, первую влюблённость, все невзгоды и счастливые моменты.

Помнила, как и то, что было с Амелией, точнее со мной, ведь я получила всё то, что было её. Все мои чувства смешались, судьбы объединились, и я стала кем-то новым. Не Амелией, но уже и не совсем той, кем я была в своём мире.

Я ещё не знала, какая новая я, но знала точно, что не упущу свой второй шанс, несправедливо и случайно погибнув, будучи ещё Мариной. Не позволю загубить мою новую жизнь, как это сделали с Амелией. Я сделаю всё, чтобы освободиться и найти свой путь! Не знаю ещё, как мне это сделать, и понимаю, что будет очень тяжело, но я попаданка… И не имею права упустить свой второй шанс!

Глава 2

Сознание возвращалось урывками.

Я слышала голоса, даже понимала порой, о чём говорят. Я знала, что болезнь не отступает и продолжает мучить меня. Что лекарь прилагает все усилия, чтобы вытащить меня чуть ли не из-за грани, но ему мешает не только неимоверно ослабленное состояние тела, но ещё и моя магия, которая, как я поняла, тоже пытается выжить. Дар не угас полностью и тянет силы, чтобы сохраниться, тем самым не позволяя лекарю восстановить меня. Он ничего с этим не может поделать и просто продолжает вливать в меня свои силы, не давая умереть.

Я слышала и мать. То её гневные тирады, то ласковые обращения ко мне. Последнее даже сквозь воспалённое сознание удивило, но затем я услышала и пугающий голос лорда Эрвуда и поняла, что это при нём леди Фокс играет роль заботливой и переживающей матушки.

Не знаю, сколько я провела времени в пограничном состоянии, сгорая изнутри, но наступил тот день, когда лихорадка начала отступать. Я вырвалась из агонии и с содроганием поняла, что пламя больше не пожирает тело, и я могу сделать нормальный вдох. Но пока что это был мой предел. Я не могла даже глаза открыть. Они словно свинцом налились и не слушались.

Ничего не оставалось, кроме того, чтобы просто лежать и думать. А подумать было над чем. Во-первых, я, прожив в воспоминаниях Амелии её жизнь, смирилась с тем, что попала в её тело. Это меня не пугало. Я нисколько не сомневалась в этом. Не было мыслей о том, что я сошла с ума или брежу. Нет, я точно знала: то, что со мной произошло, — правда. Во-вторых, я оказалась в сложном положении. Договор с лордом Эрвудом подписан, и я должна стать его женой. Значит, мне нужно как можно быстрее восстановиться и искать выход из этой ситуации. Мать играет против меня, а значит…

Все мысли в одно мгновение вылетели из головы. Я сосредоточилась только на одном — на слове «мать». Надо же… Я не просто её в мыслях так назвала, а действительно воспринимаю леди Фокс как собственную родительницу. Даже сейчас, когда я уже я, а не проживаю жизнь Амелии в воспоминаниях, всё равно воспринимаю её так.

— О, леди, — раздался голос лекаря рядом. Я его узнала, поскольку слышала чаще всех, пока боролась за свою жизнь. — Чувствую, что ваше сознание вернулось. Попробуйте открыть глаза.

Я попробовала, но толку-то. Результат был тем же.

— Ничего страшного, — успокаивающий голос мужчины обволакивал и дарил уверенность, что всё будет хорошо. — Это нормально в вашем состоянии. Главное, что лихорадка сегодня ночью начала уходить. Ваш магический резерв больше не тянет жизненные силы. Он стабилизировался. Это значит, что вы теперь быстро пойдёте на поправку. Я уж позабочусь об этом, милая.

Следом за добрыми словами лекаря мне на лоб и солнечное сплетение легли его ладони. Я почувствовала, как от них по моему телу начало растекаться тепло, даря облегчение и силы. Но длилось, увы, это недолго. Когда я сумела всё же открыть глаза, лекарь убрал руки и, приподняв мне голову, влил горьковатую жидкость в рот.

— Понимаю, что неприятная эта настойка, но очень уж полезная, леди. Пейте, — приговаривал добрый мужчина. Когда стакан опустел, он отпустил мою голову и вновь приложил ладонь ко лбу. Но теперь от неё не шло тепло. По телу прошлась волна чего-то необъяснимого, и память Амелии учтиво подкинула картинку, как в детстве её лечил лекарь, и я поняла, что эта волна была своего рода диагностом моего организма. — Отлично. Теперь вы быстренько пойдёте на поправку. А сейчас нужно поспать. Позже я разбужу вас, чтобы поели.

С этими словами глаза мои вновь налились свинцом, и я провалилась в темноту.

В постели я провела ещё неделю, практически не вставая и большую часть времени пребывая во сне. Лорд Холистен Букли, как представился мне многоуважаемый лекарь, будил меня несколько раз в день, чтобы я поела и приняла зелья с настойками. За эти семь дней целых два раза являлась мать. Леди Фокс недовольно кривилась, рассматривая меня и выслушивая прогнозы лекаря, а после, громко цокая каблуками, удалялась, не проронив ни слова. Чему я на самом деле была только рада.

Приходил и он. Мой кошмар. Когда я, проснувшись, услышала его холодный голос, притворилась спящей. Я была не в том состоянии, чтобы принимать этот бой. Мне требовались время и силы, да и он появился в тот момент, когда лекаря не было в моей комнате.

— Амелия, — второй раз позвал он меня, но я упорно заставляла себя дышать размеренно и не шевелиться. Послышались тяжёлые шаги, а после кровать с его стороны прогнулась. — Ты хотела сбежать от меня?

Его пальцы коснулись моей щеки, и я едва не выдала себя, титаническими усилиями предотвратив желание отодвинуться.