— Так вот, — продолжил англичанин, — мы готовы донести до премьера ваши… хм… предложения, скажем так. И готовы всем своим авторитетом способствовать заключению взаимовыгодного соглашения. Но за это послезавтра, в это же время, в этом же месте персонально вы представите мне гарантии, что губернатор Сингапура не сможет более публично выступать. Более того, я абсолютно уверен, что губернатор уже погиб. При захвате… да черт с вашей тактичностью, помолчите! Хорошо, пусть будет «при штурме». Вот именно, губернатор наверняка погиб при штурме Сингапура. Или скончался от ран, полученных при штурме. Пусть ваши начальники подумают, какого рода гарантия могла бы ме… нас устроить. Мы постараемся отплатить любезностью… но разговор продолжим только при этом условии. Вы поняли меня, Николас?
Какой там курьер… этот господин, ставлю тысячу фунтов против двух пенни, и на губернаторов может кричать, и на парламентариев. Имеет, надо думать, все права и возможности.
— Разумеется, сэ… господин Стивенс. Мое начальство будет в точности извещено о ваших условиях. Если позволите…
— Разговор окончен, Николас, — резко поднялся английский «курьер», отшвырнув собой кресло. Впрочем, дойдя (скорее, даже «добежав») до двери кабинета, «Стивенс» сменил гнев на милость и позволил хозяину догнать себя…
Из вежливости Сергей Николаевич любезно проводил гостя до дверей. Вернувшись же, застал картину несколько для себя неприятную.
Во-первых, запертая на весьма хитрый замок дверь кабинета была любезно приоткрыта. Во-вторых, новый гость (молодой еще человек, простенько и со вкусом одетый) беззастенчиво дегустировал «Кинзмараули», позаимствованное из стенного бара. Между прочим, замаскированного и опять же закрытого на непростой замок. В-третьих, гость, к сожалению, обладал достаточно узнаваемой внешностью.
Как раз на собственную внешность, запечатленную неизвестным английским художником на невеликом портрете, гость и любовался.
Товарищ Кухулин, [94]как же. Знаменитый лидер недавно появившейся, но уже очень известной Ирландской Республиканской армии. Именно на предмет его поимки господин «Стивенс» еще в начале разговора и просил русскую разведку посодействовать — мало ли, вдруг да и случится как-нибудь в сети уловить. А уж за ними, за молодцами из Букингема, доброе дело не пропадет. Вот и примерное словесное описание товарища Кухулина, переложенное толковым художником на бумагу. Кстати, что показательно, довелось видеть вчера ровно такое же в гостях у милейшей Беллатрикс Хардинг (многим людям определенного ремесла значительно лучше известной в прошлом как Белл Бойд).
Но вероятность, что американцы будут искать госпо… товарища Кухулина, уничижительно мала. Разве что с целью вложиться в расширение его «бизнеса», хе-хе.
— Мда, сюрприз. И весьма неприятный. Я-то полагал, что еще с полгодика у меня есть. Вот ведь не было печали…
Ну да, вот именно. Вежливый господин со всеми необходимыми, подтвержденными начальством Ковалева полномочиями, просивший называть его Владимиром Петровичем, оказывается, еще и организатор успевшей скандально прославиться ИРА. Незаурядный, надо сказать, организатор — то-то даже в Лондоне среди джентльменов резко вырос спрос на трости с клинками и «бульдоги» (между нами говоря, с такой же тростью передвигается и сам господин Ковалев. Только клинок в ней не английский, а злато-устовский — подарок старых приятелей). Террорист, мать его так, он же борец за независимость Ирландии и за справедливость в целом.
Кстати, уж так получилось, что Ковалеву он был известен и в своем подлинном воплощении. Вот ведь складывается судьба, и не хотелось бы знать, поелику во многия знания содержатся многия печали, а поди ж ты… Бывший гвардейский корнет Шенк, ну как же, сын закадычного сухопутного приятеля времен резни за Севастополь. Черт, как же хотелось бы повидаться со старым другом, да еще для пущего эффекта — с шустовским коньячком да на третьей батарее посидеть. Не столь известной, как Малахов курган, но, уж будьте уверены, не меньше металла и взрывчатки отразившей. Одна беда — нет уже на свете барона Питера фон Шенка, в крещении Петра Шенка… а его сына Ковалев только разок-другой и видел, Петька показывал во время оно на приеме в Петербурге. Даже и напоминать стыдно.
Обнаружь англичане в доме «курьера» террориста ИРА… говорят, на заре становления службы была пара случаев (и с «их» стороны, и с нашей), когда «курьеры» включались в неположенную им активную работу. Ответ в обоих случаях был одинаков — зверское убийство господ курьеров какими-то неизвестными бандитами.
В том-то, знаете ли, и беда подобного рода агентов — никакими полезными знаниями они не обладают по определению, потому и возиться с допросом и перевербовкой никому не интересно. А вот намекнуть их смертью противоположной стороне, что ведет она себя напрочь неправильно, — другое дело.
— Надо сказать, Владимир Петрович, портретик весьма близок к оригиналу. Из чего неизбежно вытекает…
— Ну да, конечно, — подавил легкую зевоту гость, отложив портрет в сторону. — Художник, безусловно, либо видел меня, и довольно близко, либо писал со слов видевшего близко. Причем скорее второе — для бертильонажа этот портрет все же не подойдет, у меня, как видите, совершенно другие уши и нос чуточку иной… зато вот этот шрам на подбородке так запросто издалека не разглядеть. Значит, у англичан есть кто-то, видевший меня без грима… а это, уверяю вас, любезнейший Сергей Николаевич, весьма узкий круг. Ограниченных лиц, хе-хе.
Ну да ладно, это в конце концов моя печаль. Вернемся к нашим делам. Признаю, беседа проведена великолепно. Хотите сменить место службы? В свои личные помощники и консультанты хоть сейчас возьму, на майорскую должность и соответствующий оклад.
Хотя этот мне ваш экспромт… ну откуда вы идею с минами взяли? Ведь бред же откровенный! Да и нет в эскадре подобного количества мин. Там, говоря откровенно, мин вообще почти нет. Мы всегда считали, что в Кронштадте они нужней.
— Разумеется, — не без самодовольства кивнул бывший гардемарин, — увы, дальше продвинуться не получилось. Осколок английского снаряда… и где вы на русском флоте видели хромого гардемарина? Хромой адмирал — куда ни шло, а вот остальные должны передвигаться со скоростью мысли, как Гермес олимпийский… — Откинувшись на спинку кресла, Сергей Николаевич начал неторопливо набивать трубку первосортным виргинским табаком. — При подобном способе минирования возникнет столько неразрешимых проблем… но ведь британцы-то этого не знают, правильно? На худой конец можно и просто бочки с капустой притопить вместе с десятком мин — пусть гадают, какая из постепенно всплывающих емкостей опасна для жизни, а какая — только для обоняния.
— Ну ладно, допустим. А Москву зачем припомнили? Не обговаривали мы с вами подобную-то аналогию! И то сказать, историки до сих пор спорят, были ли поджигатели и с чьей стороны.
— Да из принципа! — неожиданно шарахнул Ковалев своим немаленьким кулаком по столу. — Пусть он, тварь такая, поймет, что уж коли мы древнюю столицу спалили, лишь бы врагу не досталась, — так и их дрянной Сингапур при случае с землей сровняем.
— Хм… — одними глазами и краешками губ улыбнулся террорист. — Эк вы прониклись идеей… а ведь у нас даже и связи с адмиралом пока что нет. На днях обязательно будет, а пока — увы.
Черт, а ведь трубка уже была почти готова. Но после подобного признания со стороны господина Шенка она сама по себе выпала из рук. И табачок весь рассыпался… да и черт бы с ним, с табачком. Пусть хоть сгорит весь, сколько его ни есть! Вместе с долбаной вперехлест через клюзы Виргинией! Как это — нет связи???
— Так это все что — блеф? Владимир Петрович, а сам-то великий князь в курсе угрозы? Мы что…
— Полегче, Сергей Николаевич, — тихо, но как-то очень уверенно попросил гость. Неторопливо обновил бокал с «Киндзмараули», зачерпнул печеночного паштета. — Полегче относитесь к жизни, милейший господин Ковалев, а то еще инфаркт раньше срока грянет. В конце концов, сие не нашего ума дело… или вы все же решили принять мое предложение о смене работы? Ага, по глазам вижу, что согласны. А согласие, да будет вам известно, есть продукт при полном непротивлении сторон. Что ж — нет, великий князь не в курсе нашего дополнения к ультиматуму. И нет — это не блеф. Видите ли, получилось так, что я довольно близко знаком с его императорским высочеством и могу с уверенностью судить о его основательности и изобретательности. Если его вынудят оставить Сингапур военными средствами — генерал-адмирал выполнит все, перечисленное нами в ультиматуме, и сверх того. Сингапур проще будет отстроить на новом месте. А на старом — оставить памятный камень с надписью: «Здесь, мать нашу, стоял Сингапур, мать его, уничтоженный русскими, мать их». Хе-хе, хе-хе…
94
Кухулин (Cu Chulainn), герой ирландских мифов (ирл.).