– Это ведь Стрельцов?! С ума сойти! Ты слышал, что он недавно в Торпедо вернулся?
– Слышал, конечно…
– Кукурузник напоследок доброе дело сделал.
Я согласно киваю, но никак не комментирую. Не хочу афишировать свое участие в этом деле. Герман вдруг неожиданно делает виноватое лицо.
– Лех, ты прости, что про митинг только такая куцая заметка получилось. Мы просто боялись как бы тебе и ребятам не навредить. И Алексей Иванович лично распорядился, чтобы материал нейтрального характера был. Не известно, как там – журналист смотрит в потолок – Все обернется.
– Герман, тебе не за что извиняться! – я чищу апельсин, подвигаю коллеге несколько долек – Передай известинцам спасибо за поддержку, другие газеты вообще не рискнули про митинг написать. И отдельное тебе спасибо за то, что рассказал всем про мой арест в аэропорту. Если бы не ты, про него вообще бы никто не узнал.
– Да, ладно… – смущается Седов – какая в этом смелость? А вот друзья твои – настоящие герои! Надо же такое придумать – перед Кремлем встать да еще с такими правильными лозунгами! У нас вся редакция угорала, рассматривая фотографии.
– Напечатаешь потом для меня фотки?
– Хочешь для истории оставить?
– Хочу. Но ты мне лучше расскажи: что там сейчас за кремлевской стеной происходит?
Герман сразу подобрался, улыбка сошла с лица:
– Судя по тому, что утечек практически нет, бьются они там не на жизнь, а на смерть. Вчера говорят, чуть ли не до полуночи заседали.
– А что Аджубей?
– Утром сегодня Алесей Иванович в редакцию звонил, голос усталый, но настроение боевое. Злой, говорят, как сто чертей! А когда наш Аджубей сильно гневается, с ним лучше не связываться – танком пройдется, костей потом не соберешь.
Прямо как тесть его покойный… Эх, только бы он второй инфаркт не заработал на этом Пленуме!
– И знаешь, что странно…? – Седов трет подбородок, рассеянно смотрит в окно – Ходят упорные слухи, что Козлов вчера письмо на Пленум прислал с предложением включить Гагарина в состав ЦК. А он хоть в последнее время и не вылезает из больницы, авторитет в Партии у него еще о-го-го! До болезни Козлова, Хрущев ведь его на свое место прочил, и к тому времени он уже все к своим рукам прибрал: и военную промышленность, и КГБ, и Вооружённые Силы, не говоря уже о кадрах – считай, вторым человеком в стране был после покойного Никиты. И Козлов до сих пор главный враг Микояна, с которым они терпеть друг друга не могут. Так вот скажи мне – с чего вдруг такая внезапная поддержка Гагарина? Нет, конечно, он хорошо Юрия знает, как-никак сам отвечал за программу первого полета человека в космос и даже Героя СоцТруда за это получил, но странно все как-то…
Герман, задумавшись, замолкает, а я мысленно потираю руки. Та-ак… Тяжелая артиллерия в ход пошла. Нет, это даже ракетные войска скорее, если Мезенцев больного Козлова умудрился задействовать в своей борьбе против Микояна. Или это уже Екатерина Фурцева так расстаралась? Отношения-то со сватом у нее всегда были отличные.
После ухода Седова, который куда-то сильно торопился – долго стою у окна, переваривая обнадеживающую новость. По радио непрерывным потоком идет классическая музыка с минорно-траурным оттенком. Ну, только что Лебединого озера не хватает. Уж лучше бы про Пленум народу что-нибудь новое сообщили. Пойду-ка Асе позвоню, может она чего скажет.
Выглядываю в коридор – вижу, как все отделение обступило Стрельцова. Ох, нескоро еще ему удастся вырваться от своих поклонников! Ну, и хорошо. Пусть знает, что любовь народная не угасла, в отличие от любви властей. Пока все заняты звездой советского футбола, быстро дохожу до кабинета зав. отделением и стучусь в дверь. Сергей Леонидович сидит за рабочим столом, увидев меня, отрывается от чьей-то истории болезни.
– А, Алексей! Проходите. Что же вы, голубчик, парализовали мне работу всего отделения? – добродушно улыбается доктор – Вчера Константин Федин был, сегодня Стрельцов, а кто завтра придет?
– Даже не знаю что сказать. Может, Гагарин? – поддерживаю я шутку врача. А чем черт не шутит? Может еще и заглянет.
– Ну, тогда уже во всей больнице работа встанет! А вы что-то хотели, Алексей?
– Сделать пару звонков, если можно. Внизу есть телефон автомат, но…
– Никаких прогулок, из отделения ни шагу! – строго обрывает меня доктор – вот только осложнений нам сейчас и не хватает. Тамара Семеновна утром хвалила вас, как образцового пациента, а вы решили все ее лечение насмарку пустить? Нет уж, садитесь и звоните отсюда, сколько вам нужно. А я пока пойду, разгоню пациентов по палатам, иначе они бедного Стрельцова до самого вечера не отпустят.
Благодарно киваю Сергею Леонидовичу и пододвигаю к себе телефон. Первым делом звоню Асе. Но новостей у нее тоже нет. Иванов заезжал, завез обратно “боевиков” во главе с Судоплатовым, забрал какие-то документы и снова уехал в Кремль. Ага… дела то налаживаются! Забрал Иван Георгиевич наверняка компромат. А боевики не нужны, ибо все вырулило обратно в политическое русло. Попугали Пленум Судоплатовым с пулеметом, теперь какую-нибудь морковку покажут. Ну и “кнут” Микояну. В специальной папочке на шнурочках.
Размышляя обо всей этой кухне, на автомате прошу Асю забронировать номер в хорошей гостинице на предстоящие праздники на семью Селезневых.
– Пекин подойдет? – интересуется Ася.
– Вполне.
– Лешенька, за свой багаж не переживай, вчера доставили, все в целости и сохранности. Вещи ждут тебя в твоем кабинете.
Благодарю ее за заботу и хорошую новость, прощаюсь. Отлично! Будем надеяться, что комитетчики не сильно порылись в моих вещах и ничего не тронули. Главное, конечно, чтобы батарейки-контейнеры не повредили, остальное-то бог с ним – дело наживное. После Аси звоню своей соседке Ольге Мироновне узнать, как там ремонт в квартире идет? Добрая женщина сообщает, что за рабочими она лично присматривает и Никанор Алексеевич частенько к ним заглядывает, проверяет качество работы. Он, кстати, и сейчас там – за стеной слышен его голос.
– Ольга Мироновна, они не сильно шумят? – беспокоюсь я – В коридоре грязь не развезли?
– Да что ты, Леша! Все хорошо. Штукатурщицы были молодые, уважительные, за собой сами все убирали. Да, и Марина Сергеевна часто на наш этаж техничку присылала, чтобы общий коридор протереть. Сейчас у тебя электрик работает, шумит немного, но терпимо. Никто из соседей пока не жалуется. До праздников обещал управиться. Я сейчас Алексеича позову к телефону, пусть он лучше сам тебе расскажет, как ремонт продвигается.
Пока соседка ходит за техником-смотрителем, я вспоминаю, каких ему заданий надавал. В сейфе на работе ведь даже список остался. Но Алексеич, оказывается, и без меня все прекрасно помнит, не смотри, что уже в возрасте дядька.
– У нас все идет по плану! – бодро докладывает он – Все стены девчонки идеально выровняли, дверные коробки в комнатах столяры сняли, оконные рамы от краски зачистили. Электрик проводку тоже уже переделал, сейчас розетки и выключатели переносит на новое место, как вы и велели. Чудно конечно, что выключатели теперь так низко от пола, но хозяин-барин, вам там жить.
– Никанор Алексеевич, а денег-то хватило? – беспокоюсь я.
– Хватило, еще осталось немного. Марина Сергеевна спрашивала: плиту вам заменить на новую, более современную? Но только заплатить придется.
– Конечно, меняйте! Я уже в Москве, но приболел немного, а после праздников обязательно появлюсь в домоуправлении, и все оплачу. И еще, Алексеич – мне бы краснодеревщика хорошего, нет у вас никого на примете?
– Поищем. Знакомые-то есть, но вам же самого лучшего нужно! – посмеивается дядька.
– Желательно. А как Витек там? – интересуюсь я судьбой скандального соседа-”захватчика” – Не бузит больше?
– Присмирел. Не видно и не слышно его в последнее время.
Прощаюсь с веселым дядькой. Ну, хоть с ремонтом квартиры дело движется. Не терпится уже увидеть лицо Вики, когда я ее в наш высотный «шалаш» приведу.