— Помогать вам я не отказываюсь, — продолжил я. — Корпоративный спор, решения Гурьева, которые могут повлиять на активы клиники, попытки Кравцова снова добраться до базы — это моя работа. Её продолжаем отдельно, через контору. А сидеть здесь каждый день я не буду.

— И если опять что-нибудь случится?

— Позвоните. Разберёмся, нужен я на месте или достаточно разговора. Но расписание приёмов, зарплаты и закупку расходников ваши сотрудники решают без меня.

— Они уже нарешали…

— Кто связался с главврачами и проверил готовность обеих площадок?

— Я.

— Вот. А я даже рядом не сидел.

Он хмыкнул, но улыбаться не стал.

— С базой только не пропустите. Если через другую фирму полезут…

— Поэтому новые документы о передаче данных сразу присылайте мне. А ежедневный технический контроль остаётся у техслужбы. Рабочая координация — у сотрудников, назначенных приказом директора. Им для этого мой стул в коридоре не нужен.

Михаил Юрьевич помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Давайте так. Завтра-то приедете?

— Завтра проверим поступление и закроем срочный этап.

Он встал и протянул руку. Пожал крепко, но прежнего воодушевления на лице уже не было.

В четверг утром я зашёл прямо в бухгалтерию. У регистратуры гудела очередь, но сегодня она прекрасно обходилась без моего участия.

Зинаида Павловна поправила очки на цепочке и пододвинула ко мне выписку. Воронин стоял рядом.

— Пришли, — сказала она. — Сегодня к шести.

Два миллиона сто сорок тысяч. Та самая сумма, которую Клебанский подтвердил во вторник. Только теперь передо мной было поступление на расчётный счёт клиники, а не обещание платежа.

— Всё сходится, — я вернул документы. — «ФармКор» выполнил обещание. Теперь можно закрыть ближайшие выплаты.

У соседнего компьютера администратор IT-отдела открыл старый черновик сопроводительного письма к реестру.

— Зинаида Павловна, тут ещё Белов в контактах. И «ФармЛогик» в копии. Письмо не отправляли.

— Сверяйте со вчерашним приказом, — она придвинулась к монитору. — Вот наш ответственный, вот резервный. Контакт меняем, адрес «ФармЛогик» из копии убираем. Потом передайте ответственному на отправку.

Парень исправил, бухгалтер проверила. Воронин было повернулся ко мне, но вопрос задать не успел: всё уже сделали.

Обычный старый черновик. Без диверсии и без меня в роли нянечки.

Я закрыл папку.

— Михаил Юрьевич, по срочной работе замечания есть?

— Нет, — он посмотрел на выписку. — Тут всё сделали. По расчёту мы с вами тоже закрылись?

— Да. Срочный этап завершён и оплачен. Большой судебный спор остаётся отдельным процессом, им буду заниматься я.

— Хорошо, — Воронин протянул руку. — Тогда до связи.

И всё. Ни просьбы задержаться, ни ещё одного разговора о моём будущем. Я пожал ему руку и вышел.

К вечеру четверга в кабинете бухгалтерии стало заметно тише. Зинаида Павловна отодвинула от себя клавиатуру и потёрла виски. Обычный платёжный день заканчивался. На краю её стола, отдельно от остальных документов, лежал тот самый технический акт — тот, который она отказалась подписывать. Он так и остался без её подписи с пустой строкой исполнения.

Рядом с ним высилась её настоящая бухгалтерская работа: реестры, счета, платёжные поручения на зарплаты врачам и налоги. Ещё недавно, каких-то пару дней назад, её подпись хотели использовать как подтверждение непонятного чужого действия. Любой росчерк её ручки мог стать доказательством того, что клиника добровольно отдала управление базой посторонней фирме.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова медсестры Ларисы из процедурного кабинета.

— Зинаида Павловна, — она говорила шёпотом, хотя в кабинете больше никого не было. — Можно рассчитывать на аванс сегодня? А то я уже хотела занимать у сестры…

Зинаида Павловна посмотрела на неё поверх очков.

— Платёж ушёл, — ответила она спокойно. — Вот ваша расчётка.

Она протянула Ларисе распечатанную бумажку. Медсестра пробежалась глазами по строчкам, увидела свою фамилию и сумму.

— Слава те господи, — Лариса протянула лист обратно. — Спасибо!

Она ещё раз сказала спасибо, после чего скрылась за дверью. Зинаида Павловна проводила её взглядом, потянулась к настольному телефону и набрала домашний номер.

— Алло, мам, — послышался голос дочери на том конце провода. — Ты когда будешь? Опять задерживаешься?

— Нет, — Зинаида Павловна впервые за несколько дней говорила правду. — Я приду вовремя. Разогрейте ужин, скоро буду.

Она положила трубку и откинулась на спинку кресла.

— Неужели вся эта ерунда закончилась… — пробормотала она, вновь потирая виски. — Как же меня всё это…

В конце рабочего дня Зинаида Павловна собрала сумку, накинула пальто и вышла из кабинета. После последних дней ей казалось, что выйти из этой комнаты без чьих-то обвинений или угроз уже невозможно. Но коридор был пуст. Она шла к лифту. Сегодня — домой вовремя.

В контору Когана я вернулся ещё к обеду. В приёмной всё ещё толклись люди, ожидавшие приёма, но Катя и Полина держали фронт, отсеивая случайных зевак и направляя ко мне только тех, кто готов был оформить договор. Ну, и не только ко мне… если честно. Да и я был не против. Всё равно, один, всю эту толпу, я бы физически не потянул.

Я прошёл в кабинет Когана, минуя Дениса, который позволил себе бросить мне вслед:

— Удача и ничего более!

Разумеется, я его проигнорировал и зашёл в кабинет начальника. Тот… опять курил как не в себя! Да к тому же я обратил внимание на коньячный бокал, который… если судить по жидкости внутри, был явно не с колой.

Что было самым занимательным, рядом с Коганом сидела Тамара Петровна. И вот… у неё тоже был бокал.

«Отмечают что-то⁈»

— Ну, — Коган поднял на меня глаза. — Как всё прошло?

— По срочному этапу Воронин подтвердил, что претензий нет, — я положил папку на стол. — Тот аванс отработан.

— А с его основной проблемой, что⁈

— Идёт суд, — я пожал плечами. — Вчера получили дополнительные меры. Но по долям и должности ещё работать. И по платежам тоже: основания для возврата сами себя не докажут.

Коган пролистал бумаги. Его левое веко подрагивало с привычной монотонностью, но лицо не выражало недовольства.

— Так, ладно, — проговорил он, слегка заплетаясь. — Срочный этап закрыт, клиент доволен. Тамара!

Тамара Петровна дёрнулась, поставила бокал на место и уставилась на своего начальника. Ну, точнее, на нашего. И тут я заметил кое-что…

Между ними как будто пробегала искорка, не иначе. Уж больно с обожанием Тамара смотрела на Семёна Борисовича, да и тот заметно смущался от её взгляда…

«Занимательно…»

— Переведите Смирнову его четверть по действующим условиям.

Тамара кивнула и вышла из кабинета.

— Семён Борисович, — я посмотрел на начальника. — По постоянному кабинету прежнее условие ещё не выполнено… надеюсь, у меня по времени всё нормально?

Коган поднял голову. Он собирался что-то сказать, но я его опередил.

— И я понимаю, что с моей стороны — это будет нагло, но дело прибыльное, по Воронину и… — я кивнул на стену, где теоретически находился мой кабинет, — я прошу разрешить мне заменить мой умирающий рабочий ноутбук и поставить личный запираемый шкаф для текущих клиентских материалов. Если учесть, что от Михаила Юрьевича будут ещё платёжки, и прибыль для конторы… не маленькая, я думаю… вы можете себе это позволить?

Коган замолчал. Он явно ожидал привычного разговора о статусе и привилегиях, а не просьбы о технике.

— У тебя есть рабочий ноутбук.

— Он умирает, — я констатировал факт. — И уже кеды за икону закидывает… мне бы нормальную технику, чтобы она не вылетала и не зависала, когда я открываю браузер и документ одновременно… это же потеря времени. Сами должны понимать!

— Контора не будет покупать тебе ноутбук, — Коган нахмурился. — Это вещи сотрудника.

— Ладно, пускай так, — я кивнул. — Покупку я оплачу из собственных средств. Тогда мне нужно только ваше разрешение и… добро, чтобы я купил себе шкаф, который вы потом оплатите по чеку. Ну и… мне бы место, куда его поставить. Старый архив… забит всякой ерундой.