— Слушаю вас.

— Я понимаю: вы защищаете клиента. Но Белову не дали поработать — ну и что? Найдётся другой специалист. На рынке таких хоть жопой жуй!

Я придвинул к себе определение.

— От «ФармЛогик»?

— А какая разница?

— Для замены Белова — никакой. Запрет касается и того, кого компания пришлёт вместо него.

В трубке стало тихо.

— Тогда кто будет обслуживать систему? Вы?

— Прежний подрядчик. Вчера при вас проверили, что клиника работает.

— Вы слишком рано радуетесь, Смирнов. Гурьев остаётся директором. Он имеет право принимать решения.

— И он принял.

— Что?

— Сегодня утром отозвал требование продолжить передачу. Назначил внутренних ответственных по договору с заказчиком. Копия приказа уже у Зорина.

— Он…

Кравцов оборвал себя. Я не стал помогать ему закончить.

Несколько секунд слышалось только его дыхание.

— Пришлите мне приказ.

— Запросите у директора.

На этот раз он повесил трубку без угроз.

Я откинулся в кресле. Вот теперь улыбаться было особенно приятно. Гурьев не стал нашим союзником и кресло Воронину не вернул. Но сегодня Кравцову впервые пришлось узнавать от меня, что сделал его директор.

В общей комнате Марина работала над своими документами. Я остановился у её стола.

— Марина Викторовна, дополнительные меры получили. Спасибо за помощь.

Она подняла голову.

— По обеим просьбам?

— Да.

— Ну вот, — она улыбнулась и снова надела очки. — А теперь дай мне закончить моё.

— Уже ухожу.

Полина показала подтверждение Зорина: определение получил, ограничения сохраняет, журналы тоже. Я закрыл блокнот.

На часах была половина третьего. Впереди впервые оставалось несколько часов, которые не принадлежали клинике.

Перед выходом из конторы я открыл переписку с Софьей. Последним стояло моё вчерашнее сообщение:

«Двое суток в аду. Освобожусь — позвоню».

И ведь не позвонил…

Я набрал её номер. Не ответила. Тогда написал:

«Прости, Софья. Наконец-то могу выдохнуть. Ты свободна завтра вечером?»

Ответ пришёл, пока я спускался по лестнице:

«Поняла. Да, свободна. Завтра в восемь. Кафе на Покровке».

Я подтвердил встречу и убрал телефон. Завтра вечером — никаких чужих актов. Хотя бы один вечер.

Оставалось заехать к Воронину. Из «ФармКор» прислали подтверждение по платежу, и Михаилу Юрьевичу хотелось показать его лично. Можно было переслать, конечно. Но после последних дней я понимал это желание.

К клинике я подъехал в начале седьмого. В холле стало тише. У лифтов меня ждал Воронин с папкой в руках.

— Вот, Алексей Дмитриевич, — он протянул лист. — Принято к оплате. Клебанский подписал.

Два миллиона сто сорок тысяч за оказанные медицинские услуги. Я сверил сумму.

— На счёт уже поступили?

— Пока нет. Обещают завтра утром.

Он показал письмо финансовой службы со сроком платежа.

— Хорошо. Утром Зинаида Павловна проверит выписку.

Воронин кивнул и достал телефон. Я заметил, как он набрал кому-то два слова: «всех победили».

Поправлять не стал. За эти дни он достаточно наслушался моих оговорок.

Мы вышли из здания вместе. Его «Лексус» стоял неподалёку, а я открыл приложение такси.

— Алексей Дмитриевич, подождите.

— Что ещё?

— Завтра вы приедете?

— Проверим поступление, закроем срочный этап. Но дальше каждый день приезжать незачем. Сотрудники справляются.

— Я не про сотрудников.

Я поднял глаза от телефона. Воронин сжимал папку обеими руками.

— Сколько вам платит Коган?

— Это к нашему делу не относится.

— Почему? Я плачу консультации. Работаете вы. Ночью, утром, когда угодно. А сколько из этих денег получаете — не знаю.

— Михаил Юрьевич, если вы хотите обсудить дальнейшее сопровождение…

— Хочу. Только не с консультацией.

Он наконец убрал папку под мышку.

— Работайте на меня. Лично. Деньги будут мои, не со счёта клиники. И ждать, когда мы закончим судиться за директорское кресло, не потребуется.

Я погасил экран телефона.

— Вы предлагаете мне уйти от Когана?

— А что вас там держит?

Я уже собирался ответить. Про клиентов, обязательства, начатые дела… Но Воронин не дал.

— Назовите сумму, Алексей Дмитриевич. За которую завтра вы не вернётесь к Когану…

Глава 7

Я уже открыл рот, чтобы назвать сумму. И только потом сообразил, что всерьёз её прикидываю.

Воронин заметил паузу.

— Давайте вернёмся в кабинет. Пять минут.

Я посмотрел на погасший экран телефона. Такси ещё не заказал.

— Пять минут.

Мы поднялись обратно. Воронин закрыл дверь, предложил мне сесть и устроился за столом напротив. Впервые за вечер он перестал суетиться.

— Не спешите. Я ведь не предлагаю вам сидеть на голом окладе. Будет работа — будут и дополнительные деньги. Рабочее место, техника — всё за мой счёт. Что нужно, то и купим.

Ну… заманчиво. Особенно техника. Мой ноутбук в последнее время запускался так, словно я каждый раз просил его об одолжении.

А тут можно было не выпрашивать у Когана кабинет, не ловить его настроение, не слушать Дениса. Заниматься одним большим делом и знать, за что получишь деньги в следующем месяце. Я даже подвинул к себе чистый лист, лежавший на краю стола.

— Платить кто будет? — спросил я. — Клиника?

— Я. Лично. Из своих денег, — Воронин постучал пальцем по столу. — Платёж «ФармКор» тут вообще ни при чём. Он завтра на счёт клиники придёт, людям зарплату платить надо. А с вами мы отдельно договоримся.

— Директором пока остаётся Гурьев.

— Да знаю я! Не в штат клиники вас зову. Ко мне. Вы мне нужны, Алексей Дмитриевич.

Я покрутил ручку в пальцах. Сумму можно было назвать с запасом. Он бы поторговался, конечно… а может, и нет. Уж больно внимательно смотрел.

— Что конкретно вы хотите за эти деньги?

— Чтобы утром вы были здесь. Со мной. Не так, что я звоню, а у вас суд, приём, ещё что-нибудь. Мне нужен свой юрист, которому я могу позвонить в любое время.

— Суды по вашему делу тоже будут.

— Ну, по моему — понятно. Я про остальных. Коган себе другого найдёт.

Ручка перестала крутиться.

— А мои клиенты?

— Передадите коллегам. Не завтра, так постепенно. Я же не зверь, понимаю. Но новых уже не берите. Иначе какой смысл мне за всё это платить?

Вот теперь предложение стало понятным. И хуже от этого не стало. Деньги, нормальная техника, человек, который не морщится при слове «расходы»… Только всё моё время прилагалось к покупке.

Я посмотрел на чистый лист. Собственную практику я, конечно, отлично бы построил. Особенно если перестать брать клиентов.

«Молодец, Лёша. Зато ноутбук дадут».

— А если без постоянного присутствия? — спросил я. — Ваш спор веду я. Документы проверяю, на переговоры приезжаю. Заранее договариваемся о времени…

— Мне не время в календаре нужно, — перебил Воронин. — Мне нужно, чтобы вы были рядом, когда опять начнётся. Сегодня Кравцов, завтра ещё какая-нибудь сволочь. Я не хочу вас делить с чужими проблемами.

Он говорил без злости. И, пожалуй, впервые за весь разговор — совсем честно.

Я положил ручку. Не сразу. Ещё успел подумать, что утром опять придётся смотреть на Когана и ждать, пока оживёт ноутбук.

— Тогда завтра я вернусь к Когану.

Михаил Юрьевич подался вперёд.

— Я же даже сумму не услышал!

— Потому что дело не в сумме. Я хочу набирать своих клиентов, Михаил Юрьевич. И тех, кто уже пришёл, не брошу. У Самойлова суд, у Натальи Игоревны ателье пытаются отобрать. Мне что им сказать? Извините, меня целиком купили?

— У Когана вы тоже не сами по себе.

— Да. Но оттуда я хотя бы могу двигаться дальше. А у вас условие — больше никуда не двигаться без вашего звонка.

Воронин отвёл взгляд. Я отодвинул лист обратно и, признаться, почувствовал себя слегка придурком. Только что отказался от возможности решить кучу собственных проблем. Причём без всяких гарантий, что у Когана завтра станет лучше.