Она сбросила. Я убрал телефон и вернулся к документам. Через минуту в дверь постучала Полина.

— Заходи.

— Алексей Дмитриевич, — она вошла с папкой и поставила мне на стол стаканчик кофе из «Принцессы». На стаканчике, как всегда, корона. — Я глянула документы по делу Натальи Игоревны. Договор, платёжки, переписка с Лосевым, рапорт участкового, копия проекта перепланировки «Модус-Ритейл». Всё в хронологии.

— Молодец. Спасибо за кофе.

— И ещё, — она помялась. — Я поговорила с тем посетителем без записи. Объяснила, что приём платный. Он согласен и просит принять сегодня.

— Предложи время на понедельник после встречи с Векслером. Сегодня я разбираю материалы, а после обеда должен быть дома — там ремонт. На завтра уже записаны двое новых клиентов, больше не ставь.

— Поняла.

Полина вышла. За дверью я услышал, как Катя спокойно объясняет посетителю: ближайшее свободное время у меня — на следующей неделе. Если не хочет ждать, может обратиться к другому юристу. Разговор закончился. Посетитель ушёл. Я не появился в приёмной.

К часу дня в дверь постучали снова — на этот раз курьер. Он привёз запираемый металлический шкаф, который я заказал вчера. Небольшой, на четыре полки, с замком. Коган сказал «что-то недорогое» — я и выбрал что-то недорогое. Шкаф привезли в разобранном виде, но курьер за пятьсот рублей согласился собрать. Через полчаса шкаф стоял у стены, ровно там, где раньше громоздились коробки со старым архивом.

Я разложил по полкам папки с текущими делами, а запасной ключ и чек отнёс Когану — как договаривались.

Без двадцати два мне позвонил Геннадий Петрович.

— Алексей Дмитриевич, — его бас гудел так, будто говорил из бочки. — В общем, всё готово, могу подъехать к вам через час, там как раз у вас мастера должны быть.

— Геннадий Петрович, заключение уже готово⁈

— Ага, так что я заеду.

— Хорошо, жду.

Я собрал вещи, закрыл шкаф на ключ, выключил новый ноутбук и вышел. По дороге домой набрал номер Натальи Игоревны.

— Наталья Игоревна, добрый день. Воскресенье — в силе?

— Да, Лёша. Я жду. И… я тут кое-что собрала. Список заказов за последние полгода и адреса клиенток, которые… ну, всегда ходят только ко мне! Постоянники!

— Это пригодится. И подумайте о том, что я вчера просил: что для вас главное сохранить — само помещение, прежнюю ставку, клиенток, возможность закончить заказы? К воскресенью определитесь, на встрече посмотрим всё вместе.

— Лёш, а вы правда думаете, что Векслер согласится?

— Я не рассчитываю на его добрую волю. Я готовлю предложение, от которого ему будет невыгодно отказываться.

Я повесил трубку. Такси довезло меня до «Паркового квартала» за полчаса.

У подъезда стоял микробус с логотипом ремонтной компании. Я поднялся на третий этаж, открыл дверь своей квартиры и обнаружил, что мастера уже работали. Запасной ключ я оставил старшему ещё утром — договорились, что начнут без меня. Старший с усами стоял на стремянке и проверял крепления. Его напарник, молодой парень в грязной спецовке, возился с инструментами у стены.

Геннадий Петрович приехал раньше обещанного и тоже уже был на месте. Стоял у окна, держал в руках папку с лабораторным заключением и смотрел на потолок с очень невнятным выражением лица.

— Вот, — он протянул мне документ. — Читайте.

Я открыл папку. На титульном листе было написано: «Заключение испытательного центра по исследованию механических свойств и качества обжимного соединения фитинга марки ФТ-2204–17». Ниже были указаны номер партии, дата производства, поставщик. Ещё ниже… результаты и выводы.

— Исследованный узел подтверждает дефект обжима: уплотнительное кольцо не было полностью обжато при монтаже, — зачитывал я вслух, — что привело к постепенному расхождению стыка под рабочим давлением системы. Дефект…

— Носит монтажный характер и не связан с эксплуатационными воздействиями, — закончил Геннадий Петрович. — Ну-с… сами понимаете, что это значит.

Я кивнул и ещё раз всё перечитал.

— Геннадий Петрович, — я поднял глаза. — Это заключение касается только конкретного случая, верно?

— Угу, — кивнул он. — По узлу из квартиры Мироновой. Расширенная проверка двадцати квартир продолжается отдельно по ранее согласованному порядку. Так что… что дальше будет — увы, я не знаю.

— Спасибо!

— Да было б за что, — он убрал руки в карманы куртки. — Мне ещё к Климкину заехать, он просил копию.

Геннадий Петрович ушёл. Я остался стоять в коридоре с лабораторным заключением в руках. Мастер на стремянке обернулся:

— Ну что, натягиваем?

— Натягивайте, — кивнул я.

Полотно пошло вверх. Тепловая пушка гудела, разогревая ПВХ до эластичного состояния. Мастер работал споро — защёлкивал гарпун в багет, разглаживал складки, проверял натяжение ладонью. Его напарник подержал край, потом отступил и начал собирать инструменты.

Через сорок минут потолок был готов. Ровный, белый, матовый. Без пузырей, без провисаний, без дыры, заклеенной скотчем.

Мастер слез со стремянки и достал из кармана акт.

— Давайте подпишем, пока вы дома, — он протянул мне лист. — Работы выполнены, потолок восстановлен. Тут внизу — графа для замечаний.

— Минуту, — я взял акт и прочитал.

Текст был стандартным. Наименование работ, площадь объекта, использованные материалы, ну и, разумеется, гарантия!

«Гарантия, — мысленно усмехнулся я. — Ну-ну, глянем, как оно будет».

Но смутило меня в этом акте кое-что другое. В конце, перед строкой для подписи заказчика, стояла фраза: «Заказчик не имеет претензий к качеству выполненных работ и отказывается от любых дальнейших требований, связанных с указанными помещениями и находящимся в них имуществом».

«Любые дальнейшие требования? Помещениями?»

Это что за нае… ох, чуть не матюгнулся! То есть я потолок принимаю, а заодно должен от всего остального отказаться? А вот и нет! Меня это не устраивает!

— Вот эту фразу убираем, — я ткнул пальцем в лист.

— Какую? — мастер прищурился.

— Последнюю. Про отказ от любых дальнейших требований.

— Это типовая формулировка. Все подписывают.

— Я — нет. Эта фраза относится не только к потолку, а к имущественным требованиям в целом. Потолок восстановлен, замечаний по выполненным работам у меня сейчас нет. Это и напишем. Но остальные требования мы здесь не закрываем. Уберите лишнее — подпишу. Не уберёте — придётся переделывать акт.

Мастер посмотрел на напарника. Напарник посмотрел на мастера. Потом мастер достал ручку, зачеркнул слова об отказе от дальнейших требований в обоих экземплярах и поставил рядом свою подпись с расшифровкой.

— Так пойдёт?

— Пойдёт, — я подписал оба экземпляра и один отдал ему.

К четырём часам дня со мной связался Петров. Я как раз готовил себе поесть и, так сказать, был не совсем в ресурсе для разговоров. Но игнорировать звонок не стал.

— Алексей Дмитриевич, — голос собственника квартиры был деловым. — Геннадий Петрович прислал мне копию лабораторного заключения. Я ознакомился.

— Вопросы есть?

— По квартире — нет. Дефект обжима подтверждён, гарантия покрывает. Акт о восстановлении потолка вы подписали?

— Подписал. Только общий отказ от дальнейших требований из акта убрали.

— Правильно сделали, — Петров помолчал. — Я готов подписать окончательный акт по квартире. Присылайте.

— Сейчас отправлю сканы. И фотографии первоначального приёма, на всякий случай — чтобы сопоставить «до» и «после».

Я сделал фотографии: потолок, стены, пол. Отправил Петрову вместе со сканом акта и прежними снимками. Он подтвердил получение и сказал, что подпишет со своей стороны в течение дня.