— Я прошу документ, адресованный моему клиенту, — я указал на лист. — Вот доверенность. Можете переслать ему прямо сейчас, он подтвердит получение. А моё обращение зарегистрируйте, пожалуйста.

Она помедлила, проверила доверенность и протянула мне лист. Я пробежал глазами по тексту. Завтра, девять утра, клиника на Профсоюзной. Сверка оригиналов и оформление исполнения. Среди приглашённых — Гурьев, Воронин, «ФармКор» и «представитель нового исполнителя». Ни названия фирмы, ни фамилии.

— Кто именно приедет от новой фирмы? — я посмотрел на секретаря. — Гурьев сказал, что представитель будет утром. Речь о человеке, которому собираются выдать доступ?

— Мне фамилию не сообщили. Виктор Павлович сказал включить представителя компании. Я включила. Что он будет подписывать, уточняйте у организатора.

— Понятно. А бухгалтерия? — я положил уведомление обратно на стол. — Здесь написано «подготовить оригиналы». Кто должен их принести? Воронин — участник общества, документы хранятся в клинике, не у него дома.

Секретарь покачала головой.

— Это общий перечень к встрече. Документы готовит клиника. Письмо Виктора Павловича с организационными вопросами уже ушло Гурьеву. По внутренней рассылке вам лучше спросить у него.

— То самое письмо от четырнадцати часов? — я нахмурился.

«Такс… значит, проверяем отправителя».

В полученной нами цепочке была пересылка Гурьева от шестнадцати часов — с Ворониным и бухгалтером в копии. Сейчас меня интересовали адресаты исходного письма от четырнадцати часов: я хотел связать его с конкретным приглашением, а не строить ещё одну версию со слов секретаря.

— Посмотрите, пожалуйста, время отправки, — попросил я.

— Четырнадцать ноль-ноль, — не сразу, но всё же ответила девушка. — Сегодня днём.

— Куда именно?

— Гурьеву. Остальные адресаты… — секретарь осеклась и отвела взгляд от экрана.

— Копия куда? — я повысил голос.

— Я не могу вам этого сказать, — она быстро убрала внутреннюю переписку с экрана. — Уведомление вашему клиенту отправлено. Обращение принято. Пожалуйста, покиньте приёмную. Или я…

— Вызовите охрану, я понял, — кивнул я.

— И вообще, если у вас есть претензии, направьте их официально!

Дальше давить на неё не имело никакого смысла. Я забрал копию своего обращения с отметкой о приёме. Встречу она подтвердила, уведомление отправила клиенту. А вот фамилию представителя новой фирмы я так и не получил. И был ли он среди получателей доступа — тоже не выяснил.

Я вышел из приёмной и остановился у лифтов, потом нажал кнопку вызова и достал телефон. Мне нужно было срочно связаться с Ворониным.

Заявку уже подписали. Нужно было выяснить, успели ли её исполнить.

Было почти одиннадцать вечера, когда я наконец вернулся в свой офис. Я рассчитывал хотя бы час посидеть в тишине и подготовить дополнение к уже отправленному ходатайству — с заявкой и заполненным проектом акта, — но моему плану было не суждено сбыться. Телефон в кармане завибрировал. Я посмотрел на экран — входящее сообщение от Михаила Воронина.

«Оригиналы к 09:00. Встреча с представителем новой фирмы. Завтра».

Текст был коротким, и я едва успел его прочитать, как зазвонил телефон. Воронин звонил мне сам.

— Михаил Юрьевич? — я прижал трубку к уху. — Уведомление из приёмной Кравцова получили? Или пришло что-то ещё?

— Алексей Дмитриевич, — Воронин говорил шёпотом. — Я только что открыл уведомление, о котором вы сказали! Копия ушла Гурьеву и в «ФармКор». Оригиналы к девяти утра! Там будет какой-то новый представитель!

— Документы готовит клиника, Михаил Юрьевич. Я это уточнил, — я опустился на стул. — От вас требуют явиться, а не привезти чужой сейф. Где вы сейчас?

— Дома. Но я собираюсь поехать в клинику. Прямо сейчас.

— Вы с ума сошли? — я вцепился в край стола. — Какая клиника ночью? Там охрана, камеры. Кравцов утром назовёт это попыткой изъять документы. Что вы там забыли?

— Я просто заберу их, пока там никого нет! — его голос сорвался на крик. — Я не отдам им базу данных! Оригиналы ведь всё ещё у Зинаиды… я охранника знаю, он меня пропустит, я могу…

— Михаил Юрьевич, слушайте меня внимательно, — я заговорил специально громче, чтобы осадить его и заставить слушать. — Никакой самодеятельности! Дадите Гурьеву повод обвинить вас в самоуправстве! Нам придётся разбираться ещё и с этим вместо того, чтобы заниматься доступом!

— Но если я не заберу оригиналы, они их увезут!

— Мы в субботу пересняли весь предъявленный комплект и составили опись! Подмену будет с чем сравнивать. Да и вы сами не можете просто прийти и забрать всё. Фотографии и составленная нами опись не дают нам права выносить архив. Вы понимаете?

В трубке раздался тяжёлый выдох.

— Я… да. Я понимаю, — Воронин, как мне показалось, хныкнул. — Но сейф ведь у бухгалтера… она может его открыть.

— Михаил Юрьевич, — я нахмурился. — Мы с ней сегодня уже разговаривали. Вместе с вами. Она сказала, что ничего не подписывала, и прислала поручение. После нашего звонка что-нибудь изменилось?

— Не знаю. Но Зинаида… она ещё утром вела себя странно. Позвонила, спросила про завтра. А теперь это уведомление!

Он уже искал подвох в каждом её слове…

— Что она хотела от вас?

— Ну, это… спросила, буду ли я завтра в клинике. Я ответил, что нет, а потом она бросила трубку.

Так… понял. Новых сведений у него не было… Утренний вопрос бухгалтера он теперь связывал с вечерним уведомлением. Но из этого не следовало, что Зинаида решила помогать Кравцову.

— Михаил Юрьевич, — я встал и начал ходить по кабинету. — Не езжайте в клинику и не требуйте от Зинаиды спрятать документы. Утром мы встретимся с ней, как договорились. Потом вместе с Полиной поедем в клинику с официальным запросом. Проверим, что изменилось после субботы, и потребуем сведения о выданном доступе. Архив самовольно забирать не будем.

— А если Кравцов отправит Гурьева к Зинаиде раньше нас?

— Гурьев — действующий директор. Рассчитывать, что Зинаида одна его остановит, нельзя. И для создания учётной записи ему не обязательно дожидаться её подписи. Поэтому я сегодня получил заявку и заставил его запросить ответ у технического исполнителя. Вы у него в копии.

— Алексей Дмитриевич, вы уверены, что мы успеем? — Воронин говорил едва слышно.

— Сейчас приложу полученную заявку к ходатайству. Но обещать решение суда к девяти я вам не могу.

— У нас осталось несколько часов, — я посмотрел на часы. Было уже начало двенадцатого ночи. — К семи будьте готовы, как договорились. Ответ технической службы сразу пересылайте мне. Целиком.

— Хорошо. Я буду ждать.

Связь прервалась. Я бросил телефон на стол и опустился в кресло. Передо мной лежала папка, в которую я должен был собрать всё: и заполненный проект акта, и подписанную заявку, и уведомление Воронину.

К полуночи я отправил дополнение через электронную систему и сохранил подтверждение отправки. Я проверил почту. Ответа о создании учётной записи всё ещё не было.

Передо мной лежала подписанная заявка с отсылкой к отдельному списку внешних пользователей. Этот список Гурьев так и не показал.

Кто в нём значился — и не получил ли уже доступ?

Глава 2

Часы на стене показывали ноль двадцать два. Настольная лампа бросала жёлтый круг света на пустой бланк, и в этом кругу метались две мухи, которые по странной иронии тоже не могли найти выход.

«Успею или не успею?»

Когда я в очередной раз задал себе этот вопрос, дверь кабинета распахнулась:

— Алексей Дмитриевич, — на пороге стояла Полина. — Там Воронин приехал!

«Чего? Вы оба, вообще, что здесь делаете?»

— Он мне позвонил, пока ехал сюда, — пояснила она, заметив моё лицо. — Сказал, нашёл старую переписку по подключению. Я решила вернуться и помочь разобрать.

Воронин влетел в мой кабинет на такой скорости, как будто за ним кто-то гнался. Лицо у него было такое, что невольно появилась мысль: он что-то уже натворил. Блуждающий взгляд скакал по кабинету, словно он искал что-то. Спасательный круг, например. Или бетонную стену между собой и Кравцовым.