— Что чего-чего? — нахмурился. — Смету вы подписали? Вот по ней и работаем!

В трубке кто-то что-то забормотал на заднем фоне, потом Михалыч сказал:

— Ладно. Я ему щас позвоню.

— Хорошо. Пусть до моего приезда ничего не трогает. Я уже лечу туда.

Я убрал телефон и откинулся на спинку. Получалось, что Михалыч сначала подписал смету, потом взял деньги сверх неё, а теперь ещё и предлагал сэкономить на работе. Хернёй какой-то занимался, не иначе.

Я вновь достал телефон и открыл фотографию сметы. Шестьдесят тысяч за весь согласованный объём, включая подводку электрики к рабочим местам. Вот с этим я и собирался разбираться. Какие провода куда вести — пусть решает специалист, а не юрист на заднем сиденье такси.

Через пятнадцать минут я уже стоял у входа в новое помещение. Дверь была не заперта — из-за неё доносился стук и невнятный разговор. Я толкнул створку и вошёл.

Наталья Игоревна сидела на перевёрнутом ящике с надписью «Осторожно, стекло» и держала в руках телефон. Рядом с ней на полу лежали две бухты кабеля, а чуть поодаль, у распределительного щитка, стоял электрик и что-то перематывал изолентой.

— Добрый вечер, — я прошёл внутрь и положил папку на подоконник. — Ну, показывайте, что тут решили.

— Лёша, — Наталья встала с ящика, — вот, он говорит, что старый кабель… короче, что его хватит!

— Расстановку рабочих мест вы видели?

Электрик повернулся ко мне и посмотрел так, будто я спросил у него рецепт борща.

— Ну, машины-то небольшие…

— Я не про размер. Вот здесь они будут стоять, — я открыл схему на телефоне и протянул ему. — А вот список оборудования. Данные по нему Наталья Игоревна даст. Проверьте, что и как подключать, и составьте расчёт.

Он взял телефон, повертел в руках, помотал головой.

— Ну, это… к дальней стене всё равно тянуть придётся.

— Именно. А вы предлагаете ничего не делать.

Он промолчал, и я достал из папки распечатанную смету.

— Вот, подводка к рабочим местам. Она входит в общие шестьдесят тысяч. Двадцать тысяч аванса на материалы — не отдельная цена электрики.

— Я не то чтобы…

— Мне не нужны оправдания. Наталья Игоревна, — я повернулся к женщине, — Михалыч звонил?

Наталья кивнула.

— Позвонил. Сказал, чтобы он делал как написано. И пять тысяч вернул, вот перевод, — она показала телефон.

— Вот и отлично, — я вновь повернулся к электрику. — Раскладку Наталья Игоревна вам даст. Сегодня согласуем, где будут розетки. А как вести линии и какую защиту ставить — ваша работа.

Электрик посмотрел на кабель, потом на меня, потом на Наталью. Потом взял рулетку и подошёл к дальней стене. Я не стал стоять у него над душой, но и уходить пока не собирался. Сел на ящик, открыл ноутбук и начал набирать сообщение Векслеру по поводу замеров, которые завтра должны были провести его люди.

К половине девятого вечера электрик составил расчёт и разметил трассы. Наталья сверила места розеток с расстановкой. Монтаж он обещал закончить завтра к вечеру. Собрав инструменты, электрик по моей просьбе отметил в рабочем журнале, что именно сделано сегодня. Поворчал, но расписался.

Я позвонил Михалычу.

— Расчёт готов, трассы размечены. Завтра монтаж, после — отделка. К понедельнику подготовку надо закончить и всё проверить. Машины пока на Лесной, их только в понедельник перевезут, а во вторник будет наладка.

— Ну, это… да, нормально. Закончит, пришлю штукатурщика.

— Ладно.

Я сбросил вызов и повернулся к Наталье.

— На завтра у вас примерка в старом ателье?

— Да, в два часа.

— Значит, после примерки оставайтесь на Лесной: с четырёх до шести придут на замеры. Встретите их сами? Потом сообщите, что намерили.

— Встречу, конечно.

— А здесь завтра закончат с проводами, послезавтра придёт штукатурщик. Так что мы всё успеваем.

Среда выдалась на удивление спокойной. Коган позвонил мне с утра и сообщил, что сегодня вместо меня будет отрабатывать Денис. А как выяснилось ещё позже… в общем, Денис спалился с тем, что никоим образом он не болел, ну и начальство его наказало. А я, так как выходил за него в субботу, получил заслуженный дополнительный отдых. Так что…

Я выспался, сходил в магазин, постирал рубашку и погладил ту, что была почище. Потом достал из шкафа пакет с отцовским костюмом, который недавно забрал из химчистки. Всё собирался отвезти его маме, но никак не получалось.

Я развернул костюм на диване, проверил рукав. Химчистка отработала хорошо: пятно на левом локте, которое было похожим на кофе, исчезло. Пуговицы на месте, подкладка целая. Я повесил его на плечики и убрал в чехол. Потом собрал продукты: курицу, творог, сметану, яблоки, хлеб. Положил всё в пакет, взял чехол с костюмом и вышел из квартиры в половине двенадцатого.

В два часа дня я стоял на пороге дома моей мамы. Мамы Алексея, если быть точнее.

Она стояла в дверном проёме с явным удивлением на лице, ибо о встрече мы не договаривались. Затем посмотрела на пакет и на чехол. Поняв, что я принёс, она «включилась».

— Лёшенька! — она схватила меня за рукав куртки и потянула внутрь. — Заходи, заходи!

— Мам, я с гостинцами, — я протянул пакет. — Курица, творог, яблоки.

— А это… — она кивнула на чехол.

— Папин костюм. Я это, в химчистку его относил, и вот, приехал вернуть.

Она взяла чехол обеими руками, расстегнула молнию и вытащила костюм.

— Такой чистый, — сказала она. — Может, оставишь его себе? На всякий случай?

— Мам, на какой случай?

— Ну, мало ли. Тебе же нужен приличный костюм. Для суда, для клиентов.

— У меня всё есть, мамуль, не переживай.

Она посмотрела на рубашку, потом на меня, и я увидел, как она привычно начала формулировать очередное предложение. Но я перебил:

— Мам, не нужно. Я не за костюмом приехал. Я голодный. Накормишь?

Она моргнула, и выражение лица у неё сменилось. Вместо привычной тревоги появилось что-то деловитое, домашнее.

— Ой! Ну конечно! Пойдём, у меня щи на плите. И картошка. Сейчас, сейчас…

Щи были наваристые, с кислой капустой. Картошка… тоже была вкусная! Рассыпчатая, с укропом. Я… был, наверное, счастлив! Это правда было безумно вкусно. Закончив с порциями, я только было хотел встать, но мама придвинула ко мне тарелку с пирожками.

— Это тебе.

— Спасибо, мам.

— Лёш, — она села напротив и сложила руки на столе, — ну, расскажи, как у тебя? Что нового?

Я откусил пирожок, подумал секунду и начал рассказывать. Про Софью, в частности…

После обеда я помог ей с ящиком. В кладовке стоял тяжеленный деревянный ящик с зимними заготовками, всякие там банки с огурцами, помидорами, вареньем. Мать хотела переставить его на антресоль, но одна не могла поднять. Я забрался на стул, принял ящик, поставил, и мама тут же схватилась за дверцу антресоли:

— Ой… сейчас отвалится! Лёш, тут ручка…

— Мам, дай посмотрю.

Ручка на антресоли действительно разболталась. Нижний шуруп выпал, и ручка держалась на одном верхнем. Я нашёл в ящике с инструментами шуруп, отвёртку и прикрутил. Заодно проверил верхний, который хоть и держал, но слабо. Подтянул и его.

— Вот, готово. Больше ничего не чинить?

— Нет-нет, — она махнула рукой, — всё остальное нормально.

На выходе она сунула мне два пирожка в пакет.

— Вам двоим, — сказала она, и я уловил в этой фразе именно то, что хотел услышать. Не «тебе на дорогу», не «на всякий случай». А — «вам двоим».

— Спасибо, мам.

— Лёшенька, — она остановила меня у двери, — ты звони. Хотя бы раз в два дня…

— Я звоню.

— Звони чаще.

— Хорошо.

Через двадцать минут я вышел на улицу, достал телефон и…

— Ого, какие люди…

Мне звонили. Точнее, звонил один человечек, и очень настойчиво. Как оказалось, телефон был на вибрации, так что я не слышал, что Витька прям очень сильно хотел меня увидеть.