В общем, через десять минут после разговора вместо того, чтобы идти на остановку, я вызвал такси, а ещё через час был у знакомого гаражного кооператива на Трубах.

Кузьмич, тот самый друг отца Витька, слёзно просил меня помочь. Точнее, он просил Витю дать ему мой номер, но тот не решился и отзвонился мне сам. По моему профилю, так сказать. Кузьмич ждал меня у открытых ворот своего бокса, ну и рядом с ним стояли Витёк и Саня. Трезвые, к слову.

— О, Лёха приехал! — Саня махнул рукой. — Давай, кам цу мир, майн друг!

«Странное совмещение немецкого», — подумал я про себя.

Внутри гаража пахло машинным маслом, старой резиной и холодным металлом. Вдоль левой стены стояли верстак, тиски, полка с инструментом. У дальней стены стоял мотоцикл «Иж». Справа — ящики, мешки, ещё какие-то узлы. На верстаке лежал лист бумаги, и рядом стоял мужчина в форменной куртке с логотипом подрядной организации.

— Это представитель подрядчика, — Кузьмич кивнул на него. — Доступ после комиссии согласовали, а теперь вот…

Историю этого кирпичного бокса я помнил. Ночью сносить полезли не в ту секцию: разрешение было на северный ряд металлических гаражей, а техника пришла в южный, к капитальным. Тогда вызвали полицию, утром приехала комиссия, работы приостановили. Чем всё закончится, пока никто не знал. Но собственником своего гаража Кузьмич оставался, и выписка у него была.

— Инструмент хочу убрать, — пояснил он. — От греха подальше. У знакомого свободный бокс есть, грузовик я нанял. Гараж я им не отдаю!

— А в чём проблема? — я посмотрел на Витька, затем на Саню, который на удивление спокойно стоял у мотоцикла.

— Прикрученное оставить требует.

— На каком основании?

Представитель отодвинул от себя лист бумаги.

— Всё, что прикручено к полу или стене, остаётся. Верстак, тиски, полки — это капитальные улучшения.

— В смысле — остаётся? — я, если честно, охренел от такого заявления. — Это его гараж и его вещи. Вам они с какой радости достаются?

Представитель уставился на меня как на какое-то г! Витёк кулаки сжал, но я покачал головой. Не хватало ещё драки.

— А мотоцикл? — подал голос Саня. — Он на колёсах!

— Мотоцикл — нет, — согласился парень. — А вот верстак и стеллажи… Они же прикручены.

Я подошёл к верстаку. Он действительно держался на мощных болтах. Рядом стояли тяжёлые стеллажи, тоже прикрученные к полу.

— Давно прикрутили? — спросил я у Кузьмича.

— Да сто лет уже. Чтоб не шаталось. А теперь говорят — прикручено, значит, наше!

— Покажите основание, по которому вы запрещаете собственнику вывезти его вещи, — я повернулся к представителю.

— Мне сказали без акта ничего не выпускать, — тот начал терять уверенность.

Я взял лист с верстака. Внизу, под пустыми строками, стояло: «Бокс освобождён, претензий не имею».

— Вот это он подписывать не будет. Составим опись только тех вещей, которые вывезем. Без отказа от гаража и от претензий. Если будете мешать согласованному вывозу, зафиксируем, кто и что запрещает, и подадим жалобу.

Лезть самому к холдингу Корнеев мне запретил, и я не собирался. Но коротко написал ему: у Кузьмича бытовой вывоз инструмента, представитель подрядчика упёрся в прикрученный верстак. Никакого личного расследования — просто помогаю своим.

Представитель посмотрел на Саню, потом на Витю, который молча стоял в стороне и почему-то ковырял отвёрткой в замке зажигания «Ижа».

— Ты чё там! — прикрикнул на него Кузьмич. — Что ты там делаешь⁈ Я тебе щас твои ручёнки в задницу засуну!

Витя отдёрнул руку.

— А я чего? Я смотрю…

— Ну так что? — я достал телефон и посмотрел на парня в куртке. — Даёте человеку забрать свои вещи или вызываем полицию и разбираемся, почему вы его не выпускаете? Грузовик заказан. Второй раз за него Кузьмич платить не будет.

Тот помялся, отошёл к воротам и кому-то позвонил.

— Ладно, — вернувшись, махнул рукой. — Пусть забирает. По описи.

— Вот и договорились.

Мы вчетвером принялись за работу. Болты откручивали не без труда… ящики приходилось перебирать, ибо часть должна была улететь в помойку. Пока возились, позвонила Наталья: замерщики на Лесную пришли вовремя, всё нужное измерили и ушли. Больше от неё сегодня ничего не требовалось.

Верстак, стеллажи, инструмент и «Иж» погрузили в нанятый грузовик и отвезли в свободный бокс знакомого Кузьмича. Опись сверили и подписали; строчки про сдачу гаража и отсутствие претензий в ней уже не было. Ключи от своего бокса Кузьмич оставил у себя.

В общем, денег я за это не взял. Но, так сказать, помог своим. К часу ночи закончили разгрузку. Все четверо уставшие, зато с целыми руками. Даже Витёк.

С четверга по воскресенье дни пролетели в работе и подготовке к переезду. Михалыч присылал фотографии отделки, Наталья собирала заказы и упаковала всё, что уже можно было убрать. Я успел пройти медкомиссию и получить справку для автошколы, а заодно сверил с перевозчиком время и список оборудования.

К понедельнику подготовку нового помещения закончили, электрик проверил смонтированное, Наталья подтвердила, что можно завозить машины. Следующие два дня отвели на перевозку и наладку.

В понедельник я подъехал к ателье на Лесной к двум. Наталья Игоревна как раз проводила последнюю примерку в старом помещении. Невеста крутилась перед зеркалом, поправляя фату.

— Идеально! — сказала девушка и скрылась за занавеской.

Наталья Игоревна сделала пометки в блокноте и вышла ко мне.

— Всё, Лёша. Последняя примерка в старом месте закончена.

В дверях появился мастер от перевозчика. Оплаченный перевозчик, к слову. Я не собирался таскать станки вместо грузчиков, мне тут было нужно только одно — проконтролировать сам процесс.

— Значит, так, — обратился мастер к своим ребятам. — Снимаем иглы, фиксируем рукава. Промашинки упаковываем в плёнку.

Я подошёл.

— Кабели от машин промаркируйте, чтобы на новом месте ничего не перепутать.

Мастер кивнул. Он знал своё дело. Ребята аккуратно сняли машины со столов, упаковали оверлоки и утюги. К шести вечера грузовик был загружен. Наталья Игоревна заперла дверь старого ателье на ключ, который всё ещё висел на её связке, и мы поехали на новую площадку.

Во вторник утром мы с Мариной были в суде по делу Воронина. Первая инстанция признала недействительным оспариваемое решение собрания об увеличении капитала и назначении Гурьева. Решение ещё не вступило в силу, а подробный разбор я оставил на четверг.

После обеда я приехал в новое ателье на наладку. Оборудование уже установили на согласованные места, мастер с электриком проверяли подключение. Наталья ждала рядом с пробниками ткани.

— Ну что, пробуем? — спросила она, когда электрик закончил проверку.

Тот кивнул и щёлкнул автоматом. Наталья вставила иглу, заправила нитку в промышленную машину и нажала на педаль. Машина ровно загудела. Она прострочила пробный шов на куске ткани, остановилась, подкрутила натяжение нити маленькой отвёрткой и снова прострочила. Шов лёг ровно, без пропусков.

— Работает, — она отрезала пробник и повесила на крючок.

— Принимайте, — мастер протянул Наталье акт.

Она передала его мне. Я просмотрел перечень оборудования и выполненных работ. Ничего лишнего и никаких подводных камней.

— Всё по делу, — я вернул ей лист.

— Принято, — Наталья подписала.

В этот момент дверь нового ателье открылась. На пороге появилась женщина в бежевом пальто. Наталья Игоревна заметно напряглась.

— Мы долго вас искали, — сказала женщина.

Наталья побледнела, но тут женщина улыбнулась:

— Я искала, где припарковаться! А ваша дверь теперь ещё заметнее, чем на Лесной. Зеркало в окне видно прямо с улицы! Я зашла записаться на следующую неделю. И примерочная у вас тут куда лучше прежней!