— Так, Лёша, — Коган поднял палец, — ты в курсе, что у тебя завтра Воронин?

— Воронин? — я закрыл глаза на миг. — Да… Полина говорила, что он записан на десять.

— Вот! Поэтому готовься к расчёту за этап. Я… в некотором роде, проявил инициативу и узнал, что вчера прошёл суд…

— Я знаю. Мы с Мариной Викторовной вчера утром представляли Воронина в заседании.

— Ну вот. Готовься. И не забудь, он обязан оплатить…

— Сопровождение, помню.

Я вышел от Когана и заглянул к себе в кабинет. Поставил папку с делом Натальи Игоревны в шкаф — на полку, рядом с делом Самойлова. Закрыл дверцу на ключ. Полина постучала и вошла следом.

— Алексей Дмитриевич, — она поставила мне на стол стаканчик кофе. — Там пришло подтверждение от Тамары Петровны, две тысячи пятьсот начислены.

— Отлично. Полин, я сегодня после обеда ненадолго отлучусь. Нужно кое-куда успеть.

— Куда?

— В автошколу. Записаться надо.

Полина посмотрела на меня с любопытством.

— Вы машину водите?

— Водил, — ответил я. И тут же осёкся. В этой жизни — не водил. В прошлой — да. Но Полине про прошлую жизнь я не рассказывал.

— Ну, в общем, мне нужны права. На всякий случай.

— На всякий случай — это правильно, — она кивнула и вышла.

«Форсаж» располагался рядом с офисом, в трёхэтажном здании из красного кирпича, которое, судя по архитектуре, было построено где-то в семидесятых. На фасаде висела вывеска автошколы — выцветшая, с отколовшимся уголком.

Я поднялся на второй этаж. В коридоре стояла скамейка, на которой сидели четверо подростков лет восемнадцати и женщина средних лет с авоськой. На стене — расписание занятий, плакат с правилами дорожного движения и фотография инструктора на фоне белых «Жигулей».

В кабинете администратора сидела полная женщина в очках на цепочке. Она подняла голову от компьютера и уставилась на меня с тем выражением, которое бывает у людей, привыкших к тому, что к ним приходят не в самое подходящее время.

— Добрый день. Мне нужно оформить запись на обучение, — я протянул паспорт. — Я звонил, записывался, но так и не получилось прийти. Чтобы дооформиться.

— Категория?

— «В».

— Вечерняя или утренняя группа?

— Вечерняя.

Она кивнула и начала стучать по клавиатуре. Потом достала из ящика стола бланк договора и положила передо мной.

— Первый взнос — пятнадцать тысяч. Остальное в течение месяца. Теория вечерняя, здесь, в классе. Практика по индивидуальному графику, сначала на площадке за зданием. Обучение по полной программе. Медицинское заключение принесли?

Я протянул справку по форме 003-В/у. Медкомиссию успел пройти за прошлую неделю, между делами по переезду.

Заполнил договор, поставил подпись и перевёл пятнадцать тысяч по реквизитам — из накоплений. Сегодняшних двух с половиной на взнос явно не хватило бы. Администратор выдала мне расписание и тоненькую книжку — «Правила дорожного движения» с цветными картинками.

— Сегодня первое занятие новой группы, с шести до восьми. Инструктор — Геннадий Петрович Бобков. Но, пожалуйста, знайте: он очень пунктуальный, и если вы опоздаете — он вас не пустит.

Я посмотрел на часы. Успевал ещё вернуться в контору, а к шести пришёл на занятие.

Класс представлял собой длинную комнату с рядами парт, на каждой из которых лежал потрёпанный бланк с экзаменационными билетами. У доски стоял невысокий мужчина лет пятидесяти пяти, с короткой стрижкой, усами и кожаной курткой поверх рубашки.

Я сел в самом конце, задумчиво посмотрел на других учеников, а затем на преподавателя. Тот заговорил ровно в шесть.

— Итак, — Геннадий Петрович обвёл класс взглядом. — Меня зовут Бобков. Я ваш инструктор по теории и практике. Правила знаете?

Здесь было человек двадцать, среди которых те, кого я увидел на лавочке. Многие подняли руки.

— Проверим, — тут же сказал он. — Сегодня вводное занятие. Для начала простая схема, чтобы понять, с чем пришли. Кто проедет первым?

Он нарисовал перекрёсток: главная дорога шла прямо, её пересекала второстепенная. На главной одна машина, на второстепенной справа — другая. Обе едут прямо.

Один из подростков поднял руку.

— Тот, кто справа. Ему надо уступить, — выпалил он.

— Неверно. Садись.

Я посмотрел на схему. Парень увидел машину справа, а знак «Главная дорога» перед машиной на главной пропустил.

Я поднял руку.

— Ну?

— Знак «Главная дорога» устанавливает приоритет. Водитель на главной дороге имеет преимущество перед транспортными средствами на пересекаемой дороге, независимо от того, с какой стороны они приближаются. Правило помехи справа здесь не применяется.

Бобков моргнул.

— Верно, — он прищурился. — Хотя… откуда вы знаете?

— Читал.

— Ну-ну. Дальше.

Следующие полтора часа я сидел над билетами и решал их один за другим. Бобков объяснял, как будет устроено обучение, разбирал основные термины и знаки. Я слушал вполуха. В прошлой жизни я водил машину двадцать лет. ПДД в моей голове сидели крепче, чем таблица умножения. Правда, память прав не выдаёт — курс всё равно проходить целиком.

Но я тихо решал билеты и не отсвечивал. До тех пор, пока Бобков не подошёл к моему столу и не посмотрел на мой листок. Я уже разобрал четырнадцать билетов из сорока. Без единой ошибки.

— Вы, — он ткнул пальцем в лист, — все билеты уже порешали?

— Четырнадцать из сорока. Остальные после занятия дочитаю.

Бобков взял листок, пробежался по ответам. Потом посмотрел на меня.

— А за руль вы когда-нибудь садились?

— Нет.

— Зато решаете билетики и не слушаете, — он прищурился. — Уверены в себе?

— А в чём проблема? — нахмурился я. — Ну, знаю я теорию, и что дальше-то?

Видимо, это задело его за живое. Он немного покраснел, а затем выпалил:

— Ну, вот что, дорогой товарищ! В пятницу у вас первое индивидуальное занятие на площадке. Приходите к девяти утра! Я вам покажу, что такое кататься!

— Договорились, — я кивнул. — К девяти буду.

— Вот и отлично, — Бобков потёр ладони. — Посмотрим на вас в пятницу. Умник!

«А, значит его зацепило именно то, что я его не слушал. Ну и ладно.»

Занятие закончилось в восемь. Я вышел из автошколы в сгущающиеся сумерки. На улице похолодало. Я застегнул куртку и набрал Софью.

— Привет. Как ты?

— Нормально, — устало ответила она. — Обжарщик прислал-таки правильную партию. Но коробки помяты.

— Коробки — это мелочь.

— Для тебя — мелочь. Для меня — фасовка. Ладно, ты как? Как твоя клиентка?

— Закрыли дело. Полностью.

— Поздравляю! — оживилась она. — Отметим?

— Завтра можно. Сегодня я ещё должен кое-что обдумать. Завтра Воронин приходит.

— Поняла. Ну, тогда спокойной ночи.

— Спокойной.

В четверг Воронин пришёл в десять, как и было договорено. Михаил Юрьевич выглядел иначе, чем в прошлые разы. Пиджак сидел ровно, рубашка свежая, даже галстук был повязан правильно.

— Доброе утро, Алексей Дмитриевич, — он пожал мне руку и сел напротив стола. — Я принёс распечатку резолютивной части решения.

— Давайте подшью.

Он раскрыл папку и достал несколько листов. Я взял их и сверил с тем, что записал во вторник в заседании.

Исковые требования Воронина были удовлетворены: суд признал недействительным решение общего собрания об увеличении уставного капитала и назначении Гурьева директором. Кравцов оставался соучредителем.

Обращение в правоохранительные органы шло отдельно. Судебная победа сама по себе не означала ни возбуждения уголовного дела, ни чьей-либо доказанной вины.

— Михаил Юрьевич, — я отложил листы, — ещё раз поздравляю. Суд встал на вашу сторону.