Наталья улыбнулась и расцвела.

— Проходите! Сейчас запишем!

Я вышел на улицу, чтобы не мешать. Телефон в кармане завибрировал. Звонил Лосев, но тут же сбросил, и пошёл вызов от самого Векслера.

— Алексей Дмитриевич, — суховато начал Векслер. — По оставшимся двадцати тысячам. Мы начнём ремонт в старом помещении только на следующей неделе. Давайте и расчёт перенесём.

— Аркадий Семёнович, — я остановился у бордюра, — завтра подписываем акт и передаём ключи. В тот же день вы перечисляете остаток. Так мы договорились, ремонт тут ни при чём.

— Но вы же уже переехали.

— Переехали. Из двухсот двадцати пяти тысяч Наталья Игоревна получила двести пять. Оставшиеся двадцать — завтра, в день передачи. Сегодня я их с вас не требую, но менять соглашение мы не будем.

Векслер помолчал.

— Хорошо. Завтра в одиннадцать, Лосев будет на месте. Бухгалтерию предупрежу.

— Договорились.

Когда Наталья Игоревна вышла проводить новую клиентку, я пересказал ей разговор. Она выслушала, кивнула, но уходить обратно не спешила.

— Нашли всё-таки, — сказала она, глядя вслед женщине. — А я боялась…

Она махнула рукой и достала из кармана свою связку ключей. Нашла старый ключ от ателье на Лесной. Повертела его в руках, а потом разомкнула кольцо и сняла старую связку со своей основной.

Я протянул ладонь, но она ещё немного подержала ключи. Я не торопил.

Из нового ателье донёсся звонок телефона. Наталья Игоревна обернулась на звук, посмотрела на витрину и наконец положила связку мне в руку.

— Вот… Отвезёте Лосеву?

— Завтра лично передадим, когда будем сдавать помещение, — я убрал ключи в карман куртки. — В одиннадцать.

— Хорошо. Буду.

Она сжала оставшиеся ключи, провела большим пальцем по кольцу. Потом вытерла щёку и поспешила внутрь — отвечать на звонок.

Я остался у двери ещё на несколько секунд. Блин… для меня тут заканчивалось дело. А она с этим ключом каждое утро на работу приходила…

Глава 14

Среда выдалась серой и ветреной. Я вышел из такси у старого ателье на Лесной и застал Наталью Игоревну уже у входа. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела на дверь так, будто прощалась с ней.

— Доброе утро, — я кивнул и достал папку. — Векслер когда будет?

— Лосев звонил полчаса назад, — она посмотрела на телефон. — Сказали, к одиннадцати.

Точно в одиннадцать у входа затормозил тёмно-синий «Крузак». Из машины вышел Векслер, следом, из пассажирской двери, выбрался Лосев. На его лице было написано то самое выражение, которое бывает у людей, пришедших на чужой праздник с целью испортить настроение.

— Доброе утро, — Векслер коротко кивнул. — Ну, показывайте.

Я отошёл в сторону. Лосев достал из портфеля блокнот и ручку и двинулся вдоль стен. Он проверял всё… что было максимально странным. За каким-то чёртом проводил ладонью по штукатурке. Носком ботинка постукивал по плитке. Проверял подоконники…

Я наблюдал за этим представлением с совершенно спокойным лицом. Лосев старался. Он заглядывал под батареи, проверял вытяжку, даже открыл дверь в подсобку и посветил туда фонариком с телефона. Записывал что-то в блокнот. Хмыкал. Возвращался к уже проверенным местам и проверял снова.

Векслер стоял у окна и молча наблюдал за своим помощником. На его лице читалось усталое терпение человека, который уже видел подобный спектакль сотню раз.

Лосев вернулся к нам через двадцать минут. Полистал блокнот, полистал ещё раз. Потом посмотрел на Векслера. Тот чуть повёл подбородком.

— Ну, — Лосев прокашлялся, — в целом… помещение в приемлемом состоянии. Розетки на месте, остекление целое, пол без существенных повреждений.

— Претензии есть? — спокойно спросил я.

Лосев посмотрел на Векслера, а тот покачал головой.

— Претензий нет, — выдавил Лосев.

— Тогда оформляем акт приёмки, и на этом — всё.

Я достал из папки проект акта приёма-передачи помещения, протянул второй стороне. Лосев взял лист и начал читать. Он, собака, как будто специально делал это максимально медленно. Причём ещё и шевелил губами, поднимая взгляд то на меня, то на Наталью.

«Колдует? Или делает вид, что читает?»

На середине второй страницы он поднял глаза:

— И это весь акт?

— Состояние помещения, все ключи и расчёт. Для вашей автобиографии места не оставили.

Лосев открыл рот, посмотрел на Векслера. Тот чуть качнул головой, мол, оставь. Лосев замолчал и вернул лист.

— Аркадий Семёнович, — я повернулся к Векслеру. — Двести пять тысяч уже поступили. Остались двадцать, в день акта.

— Я помню, — Векслер достал телефон. — Сейчас переведу.

Через три минуты на телефон Натальи Игоревны пришло уведомление. Она открыла банковское приложение и показала мне зачисление: двадцать тысяч, платёж исполнен. Не обещание и не скриншот отправителя — деньги на её счёте.

— Теперь все двести двадцать пять, — я кивнул.

Я достал из кармана вчерашнюю связку и передал Наталье Игоревне. Она положила на стол все комплекты ключей, включая запасной. Векслер пересчитал их и забрал. Мы отметили в акте передачу ключей и полный расчёт по соглашению. Векслер подписал оба экземпляра, Наталья Игоревна расписалась следом.

— Теперь по сопровождению. Наталья Игоревна, десять тысяч за этап переезда, как согласовали?

Допсоглашение об оплате мы оформили за прошедшую неделю: для этого урегулирования десять тысяч за переезд заменяли условие о пятнадцати процентах от фактически взысканных убытков. Двести двадцать пять тысяч были платой за досрочный выезд, а не присуждёнными убытками. Аванс за нашу работу — тридцать тысяч — был оплачен раньше.

Она перевела десять тысяч на счёт конторы Когана. После этого Лосев потянулся к экземпляру акта, который лежал на столе. Наталья Игоревна посмотрела на него. Потом взяла оба экземпляра, один протянула Векслеру, второй — мне. Лосев остался с протянутой рукой и выражением лица идиота, не иначе.

— Спасибо, Аркадий Семёнович, — она повернулась к Векслеру. — Всего доброго.

И вышла, не оглянувшись на Лосева. Тот стоял с вытянутой рукой и моргал.

Я убрал свой экземпляр в папку и пожал Векслеру руку.

— Алексей Дмитриевич, — Векслер задержал мою ладонь, — вы грамотный юрист. Если что…

— Да, я помню, дело по оборудованию. Решим на днях.

В контору Когана я приехал к часу дня. В приёмной сидели трое посетителей — двое с папками, одна с пакетом из «Пятёрочки». Полина что-то объясняла женщине у стойки, Катя отвечала на телефон.

Я прошёл в кабинет Когана. Семён Борисович сидел за столом и, к моему удивлению, не курил. Зато перед ним стояла кружка с чем-то, что пахло как ром.

— Семён Борисович, — я положил папку на стол. — Дело Натальи Игоревны закрыто. Акт подписан, расчёт полный. Сопровождение оплачено.

Коган пролистал бумаги. Левое веко дрогнуло — привычный тик.

— Сколько там всего получилось? — спросил он.

— Наталье Игоревне — двести двадцать пять тысяч по соглашению с Векслером. Конторе сегодня — десять за сопровождение переезда. Моя четверть — две с половиной, ваши семь с половиной. Аванс мы уже делили.

— Угу, — он кивнул. — Тамара!

Из-за двери высунулась Тамара Петровна.

— Переведите Смирнову его долю. Две тысячи пятьсот. Хорошо сработали.

«И это не лишнее, — подумал я, глядя на Тамару. — Семь с половиной с аванса я уже получил, теперь ещё две с половиной. Ого… а у вас что-то было…»

Решил я это не просто так. Когда Коган выдал распоряжение, Тамара облизнула губы и подмигнула начальнику. Я это видел. Очень хорошо видел! Но затем всё моё внимание опять ушло к Семёну Борисовичу.