И ведь правда забавно выходило: сидеть в паре столиков от бывшей жены, которая не догадывается, что человек, которого она когда-то предала, сейчас смотрит на неё и пьёт чай.

Вдруг дверь ресторанного зала открылась. Я обернулся на скрип петли. В зал вошла Вера Левина. Одна, без сопровождения. Впрочем, удивляться было нечему: юристы крупных банков любили «Изумруд» — в прошлой жизни я встречал здесь чуть ли не всех своих оппонентов. На ней было строгое тёмно-синее платье, на плечи накинуто пальто. Выглядела она уставшей и какой-то погасшей. Вера прошла мимо моего столика, даже не взглянув в мою сторону, и села через столик от меня, у того же окна.

Она достала телефон, набрала номер и прижала трубку к уху. Первые секунды она говорила тихо, но потом не сдержалась.

— Нет, Виктор, нет! Я сказала, что это не обсуждается! — она спохватилась и перешла на свистящий шёпот, но в нём было столько злости, что я, сидя через столик, слышал каждое слово. — Ты не имеешь права давить на меня! Я выполнила свою часть работы! Банк подписал мировую, а теперь ты требуешь, чтобы я переписала отчёты⁈ Какие ещё отчёты, Виктор? Всё закрыто! Я не буду ничего переписывать! Я всё уже подписала и отправила!

Вера замолчала, видимо, выслушивая ответ. Лицо её побледнело, пальцы так стиснули телефон, что свело костяшки.

— Я не боюсь тебя, слышишь? — Но её голос дрожал. — Можешь говорить кому угодно, что я…

Она осеклась, слушая.

— Что⁈ Нет… Нет, ты не посмеешь…

Она опустила телефон. Виктор, судя по всему, сбросил вызов. Вера сидела, уставившись в стол, и тут я заметил, что её плечи начали трястись…

«Это что такое было?»

Моя бывшая жена и её армянин на фоне этого выглядели как нелепая декорация. Я смотрел на Веру Левину и думал: что могло произойти?

Понятное дело, я не знал, о каком Викторе она говорила с таким страхом. Но понимал: дело тут не только в работе.

Она обхватила себя руками и опустила голову. Я видел, как по её щеке скатилась слеза.

И… она начала плакать. Не навзрыд, не так, чтобы слышал весь зал, а…

Да хрен его знает, как это можно было бы описать. В общем, официант, который подошёл к её столику, смекнул, что сейчас лучше её не трогать. Просто предложил воды, но та даже не ответила.

«И почему всё это происходит именно сейчас? — задумался я. — Блин… ладно, будь что будет».

Я отодвинул чашку с чаем.

Если честно, сначала у меня было просто мощнейшее желание взять и уйти. Ибо проблемы Веры меня не касались. Но… я видел, что она была в отчаянии. По-настоящему. И сидеть в одном зале с плачущим человеком, пусть даже и «соперником» в некотором роде, было выше моих сил.

«Так, соберись!»

Я подозвал официанта, заказал белое сухое за её столик и предупредил, что оплачу сам и пересяду туда. Потом встал, подошёл к её столику и сел напротив.

Несколько секунд Вера меня просто не замечала. Потом подняла заплаканное лицо, дёрнулась и уставилась на меня так, будто не понимала, кто перед ней.

— Смирнов? — голос у неё совсем охрип. — Откуда ты здесь?

— Да так, — сказал я спокойно. — Тяжёлый день?

Она не ответила, но и не прогнала меня. А я сидел напротив неё и понимал: ей было реально тяжело.

— Поговорим?

Глава 17

Вера смотрела на меня заплаканными глазами. По её выражению лица было понятно: она не понимала, то ли я издевался над ней тем, что вообще подошёл, то ли…

Честно? Я и сам толком не знал, о чём именно она думала. В ту же секунду официант поставил на её стол бутылку весьма дорогого сухого вина и два бокала.

«Блин… второй-то зачем?» — пронеслось в голове.

Но я тут же решил, что полбокала и один разговор не превратят Смирнова в того алкоголика, которым он являлся.

— Поговорим? — повторил я.

Она молча взяла салфетку, промокнула один глаз, потом второй, посмотрела на заполняющийся бокал вина, затем на меня.

— Ты что, заказал это мне?

— Да и себе тоже.

— Ты же не пьёшь… — Она прищурилась.

— Сегодня выпью полбокала, если ты не против, — спокойно сказал я. — Тебе ведь нужен собеседник? Ну а мне… что-то тоже захотелось.

Вера усмехнулась, но усмешка быстро исчезла, и на её лице проступила та самая усталость, которую я уже замечал у неё и раньше. Только сейчас она была без маски, без брони, без делового тона. Просто женщина, у которой всё катилось к чертям.

— У меня всё разваливается, — сказала она наконец. — Всё… просто всё!

— Давай по порядку.

— По какому порядку? — Она вяло усмехнулась и сделала глоток. — Алексей, ты кто мне такой? Противная сторона по делу, которое закончилось?

— Просто собеседник, — парировал я. — Который оказался здесь и сейчас в этом же кафе, где и ты, и который готов тебя просто выслушать.

Она… по лицу было видно, что удивилась. Потом подняла бокал и намекнула, мол, нужно было чокнуться. Я протянул свой, сделал маленький глоток…

«Вкусно», — пронеслось в голове.

— Ладно, — сказала она. — У меня на работе… полный завал. Мой начальник…

— В банке?

— Я больше не в банке, Лёша. — Она покрутила ножку бокала. — Ушла. К Кравченко.

«Вот как…» Я даже не сразу нашёлся с ответом. «А ведь я, выходит, мало что про неё знаю».

— К какому Кравченко?

— Виктор Аркадьевич Кравченко. Владелец конторы…

«Кравченко и партнёры, — вспомнил я. — И о нём я слышал в своей прошлой жизни, но Левиной там не видел».

— Слышал о них… Московская фирма, корпоративное право, арбитраж?

— Да, именно она.

— Ну, у фирмы очень хорошая репутация.

— Хорошая. — Она кивнула. — Репутация отличная. А внутри, — она нахмурилась и прошипела, — дерьмо происходит! Он и переманил меня из банка — под одно дело. Семья Васильевых. Это…

— Подожди. — Я поднял руку. — Васильевых? Это каких именно?

— Василий Платонович Васильев и его сыновья. У них строительный бизнес, и там… короче, там куча корпоративных проблем.

«И их я знаю, — вновь подумал я. — Блин, кто бы мог подумать, что столько знакомых фамилий услышу…»

— Там была смена учредителей, вывод активов, споры по долям. — Я кивнул. — И про них я тоже слышал.

И по удивлённому лицу Веры понял, что стоило бы попридержать язык. Громов — да, несомненно, хорошо знал бизнес-элиту Москвы. Но вот Смирнов… откуда ему это было знать⁈

— Так вот… — Вера, к счастью, не стала расспрашивать. — У Васильевых был долг перед моим бывшим банком. Большой. Банк я знаю изнутри, вот Кравченко меня и взял — чтобы закрыла этот долг быстро и тихо. Я закрыла: банк подписал с ними мировую. А теперь он навалил на меня ещё и их семейную войну за доли и велел «закрыть в кратчайшие сроки». А у меня и так других дел по горло, и…

Она замолчала, отпила ещё вина.

— А суть-то в чём? — спросил я. — Почему он именно на тебя давит?

— Потому что у меня «лучшие показатели по разрешению споров», — она произнесла это с таким сарказмом, что даже я поморщился. — Перевод: я работаю за троих, а получаю как одна. И если я откажусь от Васильевых, он найдёт причину урезать мне премию. Или вообще уволить.

— Уволить? За отказ от дела?

— Алексей, ты знаешь, как работают элитные конторы. Нет? Ну так я расскажу. Кравченко — собственник. Он решает, кто работает, а кто нет. Если я скажу «нет» — он просто перестанет давать мне дела. А без дел я превращаюсь в декоративное украшение офиса. Через месяц — увольнение по соглашению сторон. Два оклада выходного пособия, и до свидания. Ты хоть представляешь, сколько я зарабатываю⁈

Я откинулся на спинку стула. Вера говорила ровно, но я видел, как дрожали её пальцы на ножке бокала. Она боялась. Реально боялась. И тот Виктор, с которым она разговаривала по телефону… это, судя по всему, и был Кравченко.

— А тот звонок, который я слышал? — спросил я. — Ты говорила про какие-то отчёты.