Вера побледнела. Потом покраснела. Потом побледнела снова — так, что я забеспокоился.

— Это… — она начала, но осеклась. Посмотрела на меня долго, оценивающе. — Это не для чужих ушей.

— Вера, я — не чужие уши. Я — юрист, который сидит напротив тебя и видит, что тебе хреново. Расскажешь — хорошо. Нет — я просто допью вино и уйду.

Моя бывшая жена за соседним столиком смеялась, и её смех был таким фальшивым, что хотелось заткнуть уши. Армянин что-то рассказывал ей на своём языке, и она кивала с видом знатока.

— Кравченко, — наконец заговорила Вера, — требует, чтобы я переписала несколько отчётов по делу Васильевых. Аналитику, которую я готовила к мировой. Банк простил им часть долга, а у прощённого долга есть налоговые последствия. Налоговая запросила документы по мировой, и мои отчёты ушли туда в общем пакете. Кравченко сам этот пакет подписал, не глядя. А теперь хочет, чтобы я их изменила. Задним числом.

— Зачем?

— Потому что в них есть данные, которые могут навредить одному из сыновей Васильева. Тот выводил активы через подставные фирмы, а я… по старой привычке из финмониторинга я это зафиксировала в отчёте. Кравченко теперь боится, что налоговая передаст материал в Следственный комитет, и сынок Васильева получит срок. А Кравченко получит репутационный удар. «Юрист „Кравченко и партнёров“ сдал клиента» — представляешь заголовки?

Представлял. И очень хорошо.

— А ты?

— А я не буду переписывать! — она чуть ли не кричала. Мне пришлось сделать жест головой, чтобы она чуть сбавила громкость. — Ты понимаешь проблему⁈

— Отчёты уже в налоговой. — Я кивнул. — И если ты попытаешься подделать, то нарвёшься на статью, и отвечать уже будешь ты, а не владелец твоей фирмы.

— Да!

Она сделала ещё один глоток, покрутила бокал в пальцах — тот уже был пуст. Официант возник из ниоткуда и тут же наполнил его. Я терпеливо дожидался, и когда официант предложил долить мне, хотя я отпил совсем чуть-чуть, я отказался.

— И чего ты молчишь? — Левина нахмурилась.

— Понимаешь, — сказал я, подавшись вперёд. — Дело выходит так, что если Кравченко пойдёт дальше, тебе придётся уйти. Это… типичная проблема элитных фирм.

— Да, я это понимаю!

— И что ты будешь делать?

— Не знаю. — Она посмотрела на меня. — Не знаю, Лёш… у меня ипотека в новостройке, мама на содержании… машину только поменяла… если меня уволят…

— Устройся в другую фирму.

— С такой рекомендацией от Кравченко? — Она рассмеялась, и в этом смехе было столько горечи, что мне стало не по себе. — Он всем расскажет, что я «ненадёжный сотрудник». Москва — большой город, но юридический рынок — маленький.

Я посмотрел на неё и понял одну вещь: мне хотелось ей помочь. Не из расчёта, не из симпатии. Просто потому что я знал, каково это — когда всё рушится и некому подать руку.

— Вера, — сказал я, поставив бокал. — Послушай меня. Если Кравченко попытается тебя уволить за отказ подделать отчёты, у тебя есть доказательства?

— Какие доказательства?

— Письма, сообщения, записи разговоров. Что угодно.

— У меня… есть переписка в мессенджере. Он писал мне требования.

— Сохрани. Сделай скриншоты. Отправь себе на личную почту. Если он попытается тебя уволить — ты сможешь обратиться в трудовую инспекцию. Увольнение за отказ совершить противоправные действия — незаконно. Ты это знаешь лучше меня.

Она смотрела на меня так, будто я заговорил на иностранном языке.

— Ты… серьёзно?

— Абсолютно. Вера, ты юрист. Ты знаешь это лучше меня. Но когда человек в стрессе, он забывает базовые вещи. Так что я тебе напоминаю. Да и к тому же после такого хрена с два он тебя уволит — побоится… А если уволит, то сделает это тихо, с хорошей рекомендацией, и ты без проблем себе найдёшь новую фирму. Контор-то в Москве — хоть жопой жуй!

— Спасибо, — она произнесла это тихо. — Спасибо, Лёш… я реально об этом даже не подумала…

— Не благодари. Просто сохрани переписку.

Она кивнула.

— Кстати, — вспомнил я. — В понедельник у подъезда ты хотела мне что-то сказать. Важное.

— Это оно и было. — Она криво улыбнулась. — Хотела посоветоваться насчёт Кравченко. А ты был… не в том состоянии.

— Извини.

— Проехали. Голубцы-то хоть съел?

Пакет я открыл только сегодня утром. Голубцы и правда были вкусные.

— Съел. Вкусные.

— Ну хоть что-то я в эти дни сделала правильно.

Она посмотрела на свой пустой бокал, потом на мой.

— Ты ведь совсем не пьёшь, да?

— Обычно — нет. Но сегодня — исключение.

Вера улыбнулась, и настроение у неё явно стало получше:

— Ладно. — Она выпрямилась. — Хватит ныть. Расскажи лучше, как у тебя?

— Справляюсь.

— Справляешься? — Она прищурилась. — Слушай, я видела, как ты работаешь, и ты… очень сильный юрист. Очень! И ты сидишь в этой конторе у Когана… зачем? Да и где? Бутово? Серьёзно?

— А что не так с конторой Когана?

— Ну сам понимаешь… ты просто давно, как я думаю, перерос этот уровень. Я же наводила на тебя справки, у тебя опыта было — ноль, когда ты пришёл, но… по тебе не скажешь, что у тебя его нет. Ты вообще — странный человек… слишком уверен в себе, да и знаешь столько, сколько тебе не по возрасту!

Я посмотрел на неё, понимая, что она сказала то, о чём я думал последние несколько дней.

— Возможно, — ответил я. — Возможно, ты права.

— Не возможно, а точно. Ты уже упёрся в потолок при Когане! И если не уйдёшь… ты так и останешься просто районным юристом, который считает копейки. С твоими мозгами…

Я понимал, что она сказала бы дальше. Так что просто улыбнулся в ответ и допил своё вино. Но самое главное — я понимал: всё у меня будет хорошо!

Вера закончила свою речь и посмотрела на часы.

— Ладно, мне пора.

— Проводить?

— Не надо. — Она встала, накинула пальто. — Спасибо за вино и за разговор.

— Если что, звони.

Она кивнула и вышла из зала. Я проводил её взглядом, потом повернулся к окну.

Моя бывшая жена и армянин всё ещё сидели за своим столиком. Она смеялась, он доставал из кармана что-то блестящее. Я отвернулся.

Хоть я и написал Кате, что сегодня меня в конторе не будет, к девяти вечера я всё-таки туда заехал — забрать бумаги на завтра. В здании было пусто, если не считать Катю, которая сидела за моим бывшим столом и что-то печатала в ноутбуке.

— Катя, ты чего так поздно? — Я повесил пальто.

— Алексей Дмитриевич! — Она подняла голову. — Я вам хотела сообщить. Мне прислали варианты по офисам.

— Покажешь утром?

— Могу и сейчас. Тут… — Она развернула экран. — Я нашла пять вариантов. Один на Садовой, два на Тверской, один в Басманном и один в Замоскворечье. Почти все с отдельным входом, все готовые к заезду.

— Спасибо. — Я сел рядом. — Давай завтра разберём подробно. А то я сегодня…

— Устали?

— Это мягко сказано.

Катя кивнула и закрыла ноутбук.

— Алексей Дмитриевич… — Она помялась. — Можно вопрос?

— Можно.

— Я видела, как вы сегодня вышли от Когана… мне кажется, вам давно пора было уходить от него.

— Катя, ты немножко не о том думаешь.

— Я… просто хочу сказать: если вы уйдёте — я с вами! Зачем мне эта практика с тем же Денисом? С кем мне учиться-то…

Вот этого я не ожидал. Девочка, которая пришла в контору Когана по моей рекомендации как практикант, отвечала на звонки и разбирала почту, сейчас говорила мне, что пойдёт за мной. И говорила это без капли сомнения.

— Катюш, — сказал я, посмотрев на неё. — Давай не будем торопиться. Когда всё будет готово — ты узнаешь первой.

— Хорошо. — Она кивнула и начала собирать вещи. — Спокойной ночи, Алексей Дмитриевич.

— Спокойной ночи.

Она ушла. Я сидел в тёмной общей комнате и думал. О Вере, которая боялась Кравченко. О Софье, которая меня игнорировала. О Когане, который запретил мне копать под Лебедева. О Кате, которая готова была уйти со мной.

И о том, что мне нужно было своё дело. Своё место. Свои правила.