— Он сорвался. — Вера виновато посмотрела на меня. — Я пыталась сама его закрутить, но он только сильнее начал течь. Я испугалась.

Я присел на корточки, засунул голову под мойку. Фонарик телефона высветил проблему: гибкая подводка к смесителю лопнула по шву. Металлическая оплётка разошлась и… ну, по идее, нужно было просто перекрыть стояк. Но раз общий вентиль закис…

— Есть разводной ключ? И любой кусок ткани, — попросил я, не вылезая из-под раковины.

Вера секунду помедлила, а потом я услышал её торопливые шаги. Она вернулась с небольшим набором инструментов и старым махровым полотенцем.

— Ключ маловат. — Я повертел в руках разводной ключ на 24. — Но попробовать можно. Держи полотенце.

Я обмотал тканью место разрыва, пытаясь хотя бы частично снизить поступление воды… Вера присела рядом, прямо на мокрый пол, совершенно не заботясь о своём халате, и прижала полотенце к трубе.

В общем, мысленно ругая саму ситуацию, я ключом поджал то, что осталось от крана, и струя превратилась в редкую капель. Совсем перекрыть не вышло, да и для этого… пришлось прям попотеть. Причём я вымазался, промок до нитки, так ещё и каждый раз, когда пытался применять силу, случайно задевал плечом Веру. Которая… тоже была очень мокрой, и…

Она не носила нижнее бельё. В один из моментов я понял, что уткнулся не туда, куда стоило, но голову не поворачивал. Не хотел знать, насколько ей было неловко.

— Готово, — пробормотал я, пытаясь вылезти, и в очередной раз задел Веру, ну уже рукой…

— Грубовато, — послышалось от неё.

Я поднял взгляд, увидел, за что держался, ну и…

Да нет, не покраснел. На ощупь, так сказать, было приятно, да и Вера не краснела. Я буркнул что-то типа «случайно» и вылез. После достал телефон, набрал номер службы аварийных сантехников, который нашёл в интернете. Объяснил ситуацию, ну и диспетчер пообещала прислать мастера в течение получаса.

Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Я открыл, встретил дядьку с инструментами, и тот первым делом перекрыл общий стояк — закисший вентиль поддался ему с третьего раза. Потом поменял подводку и кран. Через пятнадцать минут Вера отдала пять тысяч, и дело было сделано. Оставалось только… убраться.

«Делов-то…»

— Одного не пойму, — заговорил я, сидя на стуле и глядя на разводы на полу. — Почему ты сразу частную аварийку не вызвала? Их в интернете десятки, приезжают за полчаса.

Вера стояла посреди хаоса, мокрая с ног до головы, и вдруг рассмеялась. Проигнорировав мой вопрос. Смех был звонкий, настоящий, без капли той деловой натянутости, к которой я привык.

— Ты выглядишь, как будто тонул. — Она вытерла лицо рукавом халата.

— Ты тоже не очень похожа на королеву корпоративного права. — Я улыбнулся в ответ. — Так почему ты не додумалась их позвать?

— Критическое мышление, — парировала она. — Пойдём, я дам тебе полотенце и сухую футболку. У меня осталась одежда бывшего… — она осеклась на полуслове и махнула рукой. — В общем, она чистая.

Я переоделся в её ванной. Футболка оказалась мне почти впору, разве что чуть узковата в плечах, спортивные штаны чуть большеваты, но лучше, чем ничего. Трусов, разумеется, не было. Так что мне пришлось снять свои, выжать их и повесить на полотенцесушитель.

Когда я вышел обратно, Вера уже заварила чай. Так что меня дожидались чашка и сушки. Левина жестом пригласила меня сесть, после наступила реально неловкая пауза. Я не мог свести с неё глаз… она не переодевалась, так что мокрый халат прилип там, где нужно… и картина была приятная.

— Алексей. — Она обхватила чашку обеими руками. — Спасибо тебе. Я реально не знала, что делать.

— Вера, при чём тут критическое мышление? — я спросил это прямо, глядя ей в глаза и стараясь не смотреть на грудь.

Она отвела взгляд на окно.

— У меня были контакты. И я позвонила в ЖЭК. Но… — Она сделала паузу. — Мне нужен был ты.

Слова… были весьма громкими, я бы сказал. Но я ничего на это не ответил, молчал и ждал продолжения.

— Мне нужен был именно ты, Лёша. Я могла вызвать сантехника… дозвониться до соседа… он строитель… но…

— Но? — переспросил я, когда наступила пауза.

— Но я хотела, чтобы приехал ты. После того разговора в ресторане, после того, как ты так спокойно… — она не договорила, о чём думала, и решила «закончить». — Я поняла, что хочу видеть тебя. Просто — тебя.

Сложилось так, что мы очень долго говорили. Вера делала очень прямые намёки на интим, но я игнорировал их. Не хотелось. Вот физически, конечно, хотелось, но это был слишком глупый шаг в данный момент.

Так что я ушёл от неё поздно ночью. Мы не перешли черту, но напряжение между нами было… в общем, оно было. На прощание она поцеловала меня в щёку. Я шёл к остановке такси и думал только о ней. О Вере, которая открылась мне с совершенно новой стороны.

Воскресенье я почти целиком проспал, а понедельник начался с ощущения абсолютной новизны. Я стоял перед зеркалом в своей квартире, завязывал галстук и не мог сдержать лёгкой улыбки. Сегодня я шёл на свою территорию.

Офис у Пятницкой встретил меня запахом свежей краски и нового линолеума. Проводку для пожарной сигнализации рабочие закончили ещё в субботу, пока я сидел у Веры, — Иван лично заходил проверить и прислал фото. А с утра на почту упала выписка из ЕГРИП и реквизиты счёта. Всё, можно работать.

В половине девятого пришло сообщение от Полины: «Алексей Дмитриевич, простите, сегодня не получится. Потом всё объясню». Я перечитал его дважды. Сначала «это личное», теперь «потом объясню»… Ладно. Захочет — расскажет.

В девять утра заявилась Катя. Она ворвалась в приёмную: глаза горели, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы.

— Доброе утро! — Она поставила на мой новый стол коробку с печеньем и термос с кофе. — Я тут кое-что принесла. Думала, нам понадобится сахарок для энергии.

— Доброе утро, Екатерина. — Я кивнул на её место. — Готова к работе?

— Ещё бы! — Она села за свой стол и тут же включила компьютер, который я купил в субботу вместе с остальной техникой.

Без четверти десять у входной двери припарковался серебристый седан. Я увидел его из окна. Владимир Сергеевич Потанин вышел из машины, поправил пальто и уверенным шагом направился к двери. Колокольчик звякнул.

Катя профессионально встретила его, приняла верхнюю одежду и проводила в мой кабинет. Я встретил его у двери.

— Проходите, Владимир Сергеевич. Присаживайтесь.

Мы сели за новые столы. Потанин огляделся, оценивая офис, и по его улыбке я понял — ему пришлось по нраву.

— Отличное место, Алексей Дмитриевич. Светло, чисто, спокойно. Не то что эта ваша контора у Когана — я туда три раза дозвониться не мог!

«Ну, как бы я ни был недоволен своим бывшим начальником, перегибать бы не стоило…»

— Я старался, — сухо ответил я. — Сканы я посмотрел. Теперь давайте подлинники.

Он выложил на стол толстую папку. Внутри были учредительные документы совместного ООО, протоколы заседаний, банковские выписки и копии договоров.

— Суть вы знаете. Добавлю только цифру: Бесчастнов хочет двадцать миллионов, иначе суд. Поговорить по-человечески не вышло, он закрылся. Нанял какого-то юриста, и тот начал слать мне официальные претензии.

Я взял протокол общего собрания участников, на котором было принято решение о передаче активов, и приложенную к нему претензию.

— Владимир Сергеевич, а на чём держится их претензия? — Я кивнул на лист.

— Вот. — Он ткнул в последнюю страницу. — Ссылаются на заключение. Юрист Бесчастнова нашёл какого-то консультанта, который специализируется на корпоративной безопасности. Тот «проверил» наш протокол и написал, что подпись Бесчастнова не его, а решения о передаче вообще не было. Я этого консультанта в глаза не видел.