Джаспер перешел ко второму ремешку, пока Эйс намазал ее запястье чем-то холодным и влажным. Ноэль повернула голову, но тут комнату наполнило мягкое жужжание, и боль вонзилась в ее запястье.
Больно. Было больно так же, как когда мать ущипнула ее в наказание за использование ругательств. Эти следы еще долго оставались на ее коже, ей приходилось прятать их длинными рукавами. Ноэль сжала свободную руку в кулак и впилась зубами в нижнюю губу, вспоминая слова Джаспера.
Награда. Ей всего лишь нужно потерпеть.
Джас погладил ее бровь, провел кончиками пальцев по ее виску и коснулся волос.
— Исправление штрих-кода — наверное, худшая часть. — Его голос был низким. — Но это все, что тебе придется вытерпеть сегодня. Если, когда Эйс закончит, ты захочешь, чтобы он набил наручники целиком, он сделает. Но тебе это не обязательно, пока нет.
Медленный вдох. Ноэль взглянула на Эйса, но глядя, как игла вонзается в ее кожу, она не могла нормально мыслить. Она повернулась к Джасперу, потянулась навстречу его прикосновению.
— Даллас не против, если я сделаю наручники? — Конечно, недели еще не прошло, но было уже несколько дней и ночей, полных алкоголя, дыма и секса.
— Он передумал ждать. — Джас улыбнулся. — Мое предположение? Ты была права, и Лекс замолвила за тебя словечко. Он не может ей отказать.
Нет, он не выглядел способным на такое. Ноэль закрыла глаза. Место, где игла пронзала ее запястье, начало гореть.
— Скажи мне, что они означают. Что будет, если я решусь их сделать.
— Это метка О’Кейнов. Если ты ее примешь, ты станешь частью нас. Если кто-то причинит тебе боль, он причинит боль всем нам. Кто-то оскорбил тебя? Он ответит за это перед всей семьей.
Эйс снова коснулся иглой ее запястья. Жжение ухудшилось, но боль казалась какой-то далекой. Ее сердце билось быстрее, когда Джаспер говорил, его слова перекрывали мягкое жужжание машинки.
— Ты будешь одной из нас, принцесса. Пока семья для тебя будет на первом месте, тебе не о чем будет беспокоиться.
— Я могу это сделать, — прошептала она, сжимая бедра. Боже, если бы кто-то ее коснулся, она бы уже была вознаграждена. Что бы подумал Джаспер, если бы раздвинул ее колени и заметил, что она возбудилась?
— Ты будешь принадлежать Далласу, как и мы все. — Джас погладил внутреннюю сторону ее не отмеченного кодом запястья. — Затем, когда ты будешь готова, ты сможешь принадлежать и кому-то другому.
Она встретила девушку в баре, которая носила тату, как ошейник вокруг горла. Любой, кто видел ее, знал, что ее присвоили. Более первобытный вариант обручальных колец, что носили в Эдеме, но с тем же значением. Женщина принадлежала своему партнеру.
И здесь мужчины, казалось, опасались злить своих женщин.
Эйс начал другую линию, и Ноэль впилась зубами в нижнюю губу, когда боль усилилась, и вместе с ней удовольствие.
Джас нежно освободил губу от укуса зубов и лизнул ее.
— Так лучше?
Теплые волны накрыли Ноэль, растворяясь в самом центре ее естества, как будто его язык дал ей разрешение чувствовать. Она стонала и выгибалась, а кожаные ремни, впивающиеся в ее руки, только усиливали наслаждение.
— Да, — захныкала она, наконец-то поняв слова Рейчел.
Это… это может вызвать привыкание.
Джас говорил, слова отдавались теплом на ее коже, но Ноэль их не слышала.
— Еще долго?
— Еще пара минут. — Эйс усмехнулся. — Ты грязная девочка, да, принцесса? Я даже не могу сказать, что тебе больше нравится, кожа или иглы.
И то, и другое, потому что одна вещь связала это все вместе.
— Джаспер. Мне больше нравится Джаспер.
— Не хнычь, — пробормотал он, снова лизнув уголок ее рта. — Не нужно хныкать. Я обещал тебе награду, милая.
— Что ты ей пообещал, братишка?
— Твой язык, для начала. — Рука Джаспера задела ее сосок под топом — Я подумал, что оставлю это тебе.
Она снова выгнулась, когда Эйс засмеялся, звук был темный и низкий.
— Скажи мне сразу, как далеко я могу зайти. И про пальцы тоже.
— Как угодно далеко, если это будет доставлять ей удовольствие. — В голосе Джаса зазвучала сталь. — Но держи свой член в штанах. Речь идет о Ноэль.
О ней. Все о ней, и она таяла при мысли об этом. Ноэль повернула голову и попыталась поцеловать Джаспера, но он придержал ее за спину и снова облизал ее губы.
— Когда Эйс все исправит, милая. Тогда я поцелую тебя, пока он будет трахать тебя своим языком.
Ноэль задохнулась.
— Это так грязно.
— Ммм. — Джас потянулся вниз, чтобы ухватить ее за ногу, его пальцы сжались на ее чувствительном бедре. — Ты можешь сказать ему не трогать тебя.
Он этого хотел от нее? Это была проверка на верность? Ноэль напряглась, но тут же поняла, что ее ответ был бы тем же самым в любом случае.
— Он может трогать, если ты хочешь.
Эйс прищелкнул языком.
— Если бы мое лицо побывало у тебя между ног раньше, ты бы говорила куда более уверенно.
Ноэль проигнорировала его и посмотрела в глаза Джаспера, мир плыл вокруг нее.
— Все, что угодно, если тебе кажется, что мне это доставит удовольствие. Я хочу этого.
Джас сжал пальцы на ее бедре, совсем чуть-чуть.
— Ты не можешь разделить эти чувства, да? Все, что я захочу — это чтобы ты кончила. — Он низко нагнулся и заговорил прямо ей в ухо. — Я хочу, чтобы у тебя были другие мужчины. Узнай, что тебе нравится. Получай и давай удовольствие, пока не решишь, хочешь ли ты остаться со мной.
В его словах было послание, о котором ей пришлось бы хорошенько подумать. Позже. Пока что она могла только кивнуть и попытаться расслабиться.
— Мне это нравится. — Если бы он скользнул по ее бедру вверх на пару дюймов, он бы увидел, насколько.
Но рука отступила.
— Открой рот.
Она повиновалась без колебаний.
Джас долго изучал ее, его взгляд не отрывался от ее раздвинутых губ. Наконец, он коснулся их пальцем.
— Соси.
Как будто одна из ее темных фантазий претворилась в жизнь. Джаспер, наклонившийся над ее связанным, беспомощным телом, отдающий грязные команды. Приказы, освобождающие ее от соучастия в собственном осквернении. Вздрогнув, Ноэль обхватила губами его палец и стала сосать. Она почти забыла об Эйсе, пока тот не зашипел:
— Черт возьми, Джаспер.
— Я знаю. — Он скользнул пальцем по ее языку. — Она прекрасна.
Опьянев от взгляда в глаза, от жужжания, Ноэль прикусила его палец зубами.
Джаспер вытащил палец и одобрительно улыбнулся.
— Все прекрасно, милая. — Улыбка стала чуть меньше, когда он потянул за ткань ее топа. — Это Лекс?
— Да. Вчера я ничего не купила. — Только корсет, тот, который ему так понравился.
Он вытащил что-то из кармана, но она не разглядела что, пока он не раздался щелчок, и блик не сверкнул на кончике лезвия. Нож. Джас скользнул кончиком в декольте и разрезал ткань.
Ее груди вырвались на свободу, нескованные и тяжелые. Она так сильно выгнулась, что Эйсу пришлось схватить ее за предплечье с предупреждающим рыком, но Ноэль не могла усидеть на месте. Пульс стучал в ушах и между ног. Она чувствовала тяжесть и жар клитора, тяжесть и жар жаждущих сосков.
Если он разрежет юбку, она может кончить.
Но он сложил нож и убрал его.
— Не двигайся, милая. Чем дольше это занимает, тем дольше тебе придется ждать.
— Джаспер…
Прежде чем он мог что-нибудь сказать, Эйс сжал ее сосок, достаточно сильно, чтобы заставить ее выдохнуть в стоне.
— Боже, она так распалилась, — пробормотал он, возвращаясь к татуировке. — Еще одна строчка, дорогая, и мы поиграем с тобой.
— Сделай ей и наручники, — голос Джаса звучал уверенно.
— Правда? — замер Эйс.
Как будто она могла бы выбрать что-то иное. Ноэль чувствовала, будто каждый день лишал ее сердце слоя штукатурки, налета респектабельности. Девушка, которая выпорхнула из Эдема, возможно, сломалась бы от тяжелого труда и под бесконечными правилами коммуны.
Девушка, которой она хотела стать, могла жить только здесь, во мраке сектора трущоб.