— Да. Мне нужны наручники.
Эйс замурлыкал.
— Что ты скажешь, Джаспер? Сколько еще она выдержит без чьих-то рук или языка?
Джас погладил тот самый сосок, который ущипнул Эйс, вот только его прикосновения были легкими.
— Недолго. Заканчивай с кодом, и мы дадим ей передохнуть, заставим ее кончить. Потом ты продолжишь.
Ноэль стонала и извивалась на сиденье, такая возбужденная, что ей было все равно, что она выглядит бесстыдницей.
— Так вы часто это делали? Связывали девушку и заставляли ее выслушивать ваши пошлости о том, что собираетесь сделать?
— О, она такая милая, Джас. Она думает, что мы говорили пошлости.
— Эйс не пошлый, — заметил Джас, пока его рука скользила по прикрытому тканью бедру. — Он просто непристойный.
Выше. Еще выше. Может, он скользнет пальцами по ее мокрым трусикам и поймет, как близко она оказалась к тому, чтобы разлететься на части.
— В чем разница?
Эйс закончил финальную линию завитком и потянулся, чтобы поймать Ноэль за подбородок, заставляя ее посмотреть на него.
— Пошлость — это когда я говорю, что заставлю тебя кончить. Непристойно — это когда я говорю, что раздвину твои красивые розовые половые губки и буду бить языком в твой клитор, пока ты не кончишь и не зальешь своими соками мое лицо.
О Боже.
Джас тихо усмехнулся.
— Непристойность звучит интереснее, правда, Ноэль?
Непристойность заставила ее сжаться в ожидании. Даже смущение не смогло изгнать упоительный образ, хотя воображение рисовало между ее ног не Эйса, а Джаспера. Его рука раскрывает ее, его пальцы доставляют наказание и удовольствие.
Она облизнула губы и закрыла глаза.
— Мне нравится.
Джас потянул ткань юбки чуть выше по бедрам.
— Насколько?
Наслаждаться этим было так же стыдно, как и говорить об этом, но она должна была заставить себя сказать эти слова хриплым, отчаянным шепотом:
— Достаточно, чтобы умолять тебя прикоснуться к моей киске. Любого из вас. Вас обоих.
— Достаточно, чтобы доверять нам на все сто процентов, Ноэль?
— Да. Да.
И это не было ложью. Даже раздражающие «принцессы» Эйса и грубый флирт не беспокоили ее, если управлял всем Джаспер. А она доверяла Джасперу. Всецело.
Рука Джаса скользнула выше под юбкой, почти отвлекая ее от дискомфорта, когда Эйс снова нанес на ее запястье какой-то гель.
Ноэль чувствовала себя как поверхность семейного садового фонтана перед тем, как рабочие утром включили воду. Тихое и темное, гладкое зеркало, которое вспыхнет в бесконечных волнах с первым касанием.
Одно касание. Она могла бы выгнуться и насадить себя на его пальцы. Вместо этого Ноэль открыла глаза и уставилась на Джаспера. В ожидании. В отчаянном желании.
Он облизал ее губы и снова поцеловал ее
Это не было настоящим поцелуем, но она все равно растаяла в нем, застонала в его губы, потянулась к нему. Она едва чувствовала, как гладят ее запястья пальцы Эйса, потому что все вокруг было Джаспером. Его губы, его язык, царапающее прикосновение его бороды, обещание всего, что он даст ей потом.
— Откройся, — снова прошептал он ей в рот, и она понимала, для кого — для него или для Эйса, поэтому раздвинула губы и широко развела колени.
Эйс задрал ее юбку и застонал.
— Ты издеваешься надо мной. Кто купил ей эти чертовы белые кружевные трусики?
Она не могла ответить с языком Джаспера во рту, но даже если бы его не было, она могла бы только умолять. Ее клитор пульсировал, болел от желания, которое она не могла себе и представить. Если Эйс просто прикоснется к ней…
Но он этого не сделал. Он провел пальцами по внутренней стороне ее дрожащих бедер и засмеялся, когда она дернулась.
— Я должен их разорвать, Джас? Или ты тоже хочешь их разрезать?
Джас отстранился, чтобы ответить:
— Нет. Оставь их у нее на лодыжках.
— Да, я бы тоже хотел, чтобы они были рядом. — Эйс подталкивал ее бедра вверх, и Ноэль выгнулась навстречу ему так сильно, как только могла, учитывая то, что руки были скованы.
Напоминание о беспомощности обострило ее желание, и она захныкала и бесстыдно потерлась о Джаса.
— Пожалуйста, Джас. Пожалуйста, заставь его прикоснуться ко мне. Я хочу кончить… мне нужно.
Эйс положил руки на ее колени и широко развел их, прежде чем наклониться.
— Сейчас, Джаспер?
— Да.
Ноэль напряглась, замерла от предвкушения, но Эйс лишь пошевелил большими пальцами, поглаживая складочки перед тем, как развести их. Ее держали открытой во всех смыслах этого слова, с широко расставленными руками, раздвинутыми коленями, ее самые интимные места были выставлены на всеобщее обозрение.
Это должно было быть унизительно. На одну секунду Ноэль пожалела, что это не так, возненавидела себя за ее то, что ей это нравится.
Губы Эйса коснулись ее клитора, и он всосал его так грубо, что она закричала от шока, и это был ее последний вдох перед оргазмом, который буквально врезался в нее, разрывая мир на части. Ноэль закричала снова и выгнулась, все ее тело напрягалось и расслаблялось с каждой волной, и где-то вдалеке она услышала стон одобрения Эйса, почувствовала, как его пальцы сжимают и гладят, кусают ее клитор легкими щипками, которые уносили ее с одного пика на другой.
Должно быть, она умоляла о пощаде. Наверняка умоляла, потому что когда удовольствие отпустило, она обнаружила, что дрожит. Эйс ухмыльнулся ей — нет, не ей. Он ухмылялся Джасперу.
— Черт, чувак. Я едва начал.
— Полегче. — Джас провел пальцами по внутренней стороне ее бедра. — Мягче.
Эйс усмехнулся и раздвинул ее колени еще шире, как будто желая показать ее Джасперу.
— Твоя девушка любит пожестче, братишка. Может быть, даже слишком.
— Ненадолго. Ты измотаешь ее. — Рука Джаспера чуть поднялась, кончики пальцев коснулись мокрых губок ее киски. — Она должна оставаться в сознании, если ты собираешься сделать ей наручники.
Ноэль вздрогнула и посмотрела в глаза Джаспера.
— Наручники, — прошептала она, превращая слова в вызов. Напоминание о том, что он обещал ей свободу за то, что она позволила себе оказаться связанной и беспомощной. — Я хочу их сегодня. Теперь. Когда ты прикасаешься ко мне.
— Сегодня, — согласился он, медленно двигая пальцами. Он погладил ее, скользнул по ее киске, дразня обещанием того, насколько будет лучше, когда он введет их в ее влажное влагалище.
Ноэль была так сосредоточена на прикосновении Джаспера, что не понимала, что Эйс уже отошел прочь, пока за ней не загремел ящик.
— Бьюсь об заклад, ей это понравится.
Джаспер протянул руку, и Эйс бросил ему два металлических круга. Нет, не круги — кольца с драгоценными поперечинами. Только когда Джас отстегнул клипсу застежки и она снова застегнулась с легким звоном, Ноэль поняла, что она намагничена.
Что касается их цели… ее разум тут же вернулся к самой вероятной возможности. Память воскресила перед ней образ женщины на вечеринке у Далласа, той, чья бесстыдно обнаженная грудь была увешана сверкающими украшениями.
Представив, как чувствительный кончик ее соска сжимает прохладный металл, Ноэль снова сжалась.
— Это?
Джас склонил голову и языком обвел ее сосок, и Ноэль вздохнула, когда он сжался.
— Они должны быть расположены вот так, — пробормотал он, помещая первое кольцо вокруг ее соска.
Клипса сжала сильно, и Ноэль зашипела от боли. Но она длилась только мгновение; зажим был сильным, чтобы причинить боль — но так, как ей это нравилось. Она заставила себя взглянуть на Джаса и облизала губы.
— И другое тоже? Пожалуйста?
— Говорил же, — пробормотал Эйс. — Такая плохая девочка.
— Возможно. — Джаспер ущипнул ее за другой сосок, прежде чем надеть на него кольцо, а затем опустил руку вниз, чтобы коснуться ее клитора.
— Что еще ты хочешь, милая?
Она хотела его. Она хотела кончить. Она хотела принадлежать этой жизни, где все вышло за грань приличий и не осталось ничего, кроме головокружительного удовольствия.