— У меня есть условие.
Его руки погладили ее спину.
— Какое?
Она запустила руки в его волосы и подарила ему самый твердый, свирепый взгляд, который только могла. Она была женщиной О’Кейн. Она могла сказать эти слова.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня сегодня.
Джаспер двинул бедрами под ней, его возбуждение росло — она видела это в горящем взгляде, ощущала в твердом члене.
— Скажи еще раз.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Она извивалась на нем, отчаянно желая быть сейчас в юбке, а не в джинсах — в чем-то, что легко можно было сорвать с тела. Она провела слишком много ночей, ложась спать неудовлетворенной, и могла бы кончить прямо сейчас… если бы он позволил ей. — Обещай.
— Я трахну тебя, — прошептал он. — Я обещаю тебе, Ноэль.
— Не жульничай. Не «технически». Ты должен действительно сделать это. — Она отпустила его и стащила через голову блузку, растрепав волосы.
Лифчик у Ноэль был свой, это была единственная вещь, которую она не позаимствовала у Лекс. Он сводил и приподнимал ее груди, и то, как Джаспер задержал на нем взгляд, стоило каждого отданного за него кредита.
— Ты обещаешь? — спросила она еще раз, чувствуя свою власть над ним.
Джаспер завел ее руки за спину, заставив ладони прижаться к округлости зада.
— Я тебя трахну, — резко ответил он.
Может, Лекс была права. Чем больше она требовала, тем больше он давал. Ноэль немного пошевелилась, достаточно, чтобы вызвать это восхитительное чувство беспомощности, но не рискуя тем, что он может принять ее движение за реальную борьбу.
Пойман. Наконец-то. Ноэль облизала губы и снова с вызовом посмотрела на него.
— Скажи мне, как. Расскажи мне грязные подробности. Те непристойные…
— Нет. — Он поднял ее и встал сам.
Ее сердце екнуло, застучало, у нее перехватило дыхание.
— Скажи мне, — прорычала она или попыталась прорычать, но без воздуха это прозвучало как вздох, как мольба, израсходовавшая весь оставшийся кислород.
Джас ничего не ответил. Он опустил ее на колени с одной стороны от этой странной двусторонней скамейки и наклонил над центральной частью. Потом потянул ее джинсы, расстегнув молнию и пуговицу одним движением. Ее сердце заколотилось, казалось, пульс отдавался везде. Ноэль слышала, как кровь хлестала в ушах, чувствовала ее между ног — боль, которую сегодня ей дадут унять.
Она наклонила голову, чтобы отбросить волосы с лица, и уставилась на широкие металлические кольца, прикрепленные к противоположной стороне скамейки. Они были почти невидимыми, если не знать, где искать их, но как только Ноэль обнаружила одно, она сразу увидела и другие.
— Что это?
Ногти Джаспера царапали ее кожу, когда он стянул ее джинсы и трусики.
— Спроси Далласа. Он тебе все покажет.
О Боже, это тоже было знакомо. Кожа скамейки давила на живот, ткань царапала бедра — эта пьянящая смесь ожидания и беспомощности… и жажды наказания. В прошлый раз она хотела слишком многого — или слишком быстро — и это обернулось разочарованием.
Но не ошибку ей хотелось повторить, поэтому Ноэль постаралась оттолкнуть предвкушение и сосредоточиться на своих словах.
— Далласа здесь нет. Ты можешь мне показать?
— Конечно, может. — Лекс закрыла за собой дверь и улыбнулась Ноэль. — Я знаю, где наручники и цепи.
Наручники и цепи.
О да.
Сейчас она была пьянее, чем прошлой ночью — пьяна от возможности иметь все, что хотела. Улыбаясь, Ноэль широко развела руки на спинке скамейки, кончики пальцев были в сантиметрах от колец.
— Тогда, возможно, тебе стоит показать мне.
Лекс вытащила два кожаных наручника и толстую цепь из ящика прикроватного столика и подошла. Она наклонилась, чтобы поцеловать Джаспера — розовый язычок мелькнул вспышкой — и стащила лифчик с Ноэль.
— Мы не хотим порвать это.
Ошеломленная внезапным всплеском эмоций, Ноэль позволила Лекс надеть наручники на руки. Зрелище другой женщины, целующейся с Джаспером, должно было заставить ее ревновать. Может быть, так и вышло, немного, но не настолько, чтобы заслонить другое ощущение.
Возбуждение. Принадлежность.
Она хотела, чтобы они поцеловались. Целовали друг друга, целовали ее — ведь один заводит ее так же горячо, как другая, никто не останется не у дел. Не в этот раз.
Лекс отбросила лифчик и встала, ее руки скользнули по спинке скамейки, но она не двигалась, пока Джаспер не сказал:
— Потрогай ее, прежде чем надеть наручники.
Лекс подняла руки к лицу Ноэль, а Джаспер опустился ниже, стаскивая с нее джинсы до конца.
Ноэль вздрогнула и встретилась глазами с Лекс.
— Поцелуешь меня?
Лекс откинула голову назад и провела большим пальцем по нижней губе Ноэль, прежде чем лизнуть ее. Чувственный шок длился всего мгновение, прежде чем сменился большим — прикосновением языка Джаспера к нежной коже спины.
— Да, — прошептала Лекс и поцеловала ее, открыв рот. Влажное тепло и привкус ликера — Ноэль застонала в рот Лекс, когда Джаспер освободил ее от ботинок и джинсов и широко раздвинул ноги.
Он положил руку на ее киску, скользнул пальцем по клитору, и Ноэль вскрикнула в рот Лекс, когда толчок удовольствия пронзил все ее тело. Это было слишком, слишком быстро — такое подавляющее ощущение, что Ноэль ухватилась за спинку скамейки и дернулась, чтобы уклониться от прикосновения.
Джаспер подтолкнул ее вперед твердой рукой.
— Привяжи ее.
Лекс прервала поцелуй и пристегнула первую манжету на запястье Ноэль.
— Почему ты выбрала скамейку? — тихо спросила она.
— Она была ближе… — Ноэль дернула за цепь, когда палец Джаспера снова коснулся ее клитора. Звук был захватывающий, скрежет железа и поцелуй скользили по коже. Ноэль взвизгнула и тщетно попыталась вырваться из рук Джаспера. — Я выбрала ее не специально.
Лекс застегнула вторую манжету и провела по ней большим пальцем.
— Если тебе понравится, тебе будет хорошо. Так хорошо. — Она сделала шаг назад и начала расстегивать рубашку.
Это было не шоу, не так, как когда Лекс танцевала на сцене, но Ноэль не могла оторвать глаз. Ткань дразнила, обнажая смуглую кожу, плоский живот, мягкие выпуклости.
На ней не было лифчика. Обнаженная до пояса, Лекс придвинулась ближе, пока один сосок не оказался у рта Ноэль. Джаспер протянул руку, сжал пальцы на поясе юбки Лекс и потащил ту вниз по ее бедрам.
Не устный приказ, но тем не менее приказ. Ноэль с любопытством провела языком по соску Лекс. Он затвердел под ее прикосновением, и еще больше, когда она обхватила его губами и стала сосать.
Джаспер убрал пальцы от клитора Ноэль, чтобы засунуть в нее два. Растягивая, но не проникая глубоко, только до первого сустава.
— Покажи мне свой язык. Я хочу посмотреть, как ты ее лижешь.
Ей было слишком приятно слушать, как Лекс удовлетворенно стонет, и ей нравилось, как рычал Джаспер, когда она бросала ему вызов. Игнорируя болезненные требования тела, Ноэль сделала паузу, чтобы сказать:
— А я занята, — прежде чем снова поймать сосок Лекс, на этот раз с грешной улыбкой.
— Лекс?
Она задрожала и застонала, даже выгнула спину под пристальным взглядом Джаспера. А потом повернула руку в волосах Ноэль и дернула ее голову в сторону, заставив открыть рот.
Это было больно, больно в хорошем смысле — это началось как боль и растворилось где-то между ее мозгом и лоном, где внутренние мышцы сжали пальцы Джаспера, когда все ее тело пронзила долгая судорога.
Когда-нибудь Ноэль спросит, была ли она наградой, частью игры и чем-то, чем они наслаждались так же, как и она. Однажды, когда не будет плыть на волнах возбуждения и послушания, закрыв глаза и приоткрыв губы.
— Тебе это нравится, не так ли? — Голос Лекс был полон похоти.
Риторический вопрос. Так должно было быть, потому что слова еще не замерли в воздухе, а Джаспер уже загнал пальцы глубоко в Ноэль, полностью, резко войдя в нее.
На этот раз не было ничего, чтобы заглушить звук ее криков и удара металла по коже, когда Ноэль попыталась приподняться. Лекс держала цепь крепко, а рука Джаспера сжимала бедра.