Annotation

В мире, где сильный пожирает слабого, Мин родился слабым.

Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо - это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.

По крайней мере, так думают все вокруг.

Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.

Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.

Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?

Мастер Начертаний 7. За печатью Небес

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Мастер Начертаний 7. За печатью Небес

Глава 1

Последний пациент лекаря

Решетка хрустнула под ударом плеча. Лу Мин ворвался в подземную палату сквозь пыль и летящие щепки. Тай Цзин был распят на каменном ложе, а лекарь склонялся над ним с занесённой иглой. У ступеней стояли двое рослых охранников. Третий держал в пальцах ритуальный бронзовый колокольчик, который торопливо подхватил со стола.

Юноша сбил замки «Драконьего Хребта» прямо на бегу. Белая костяная секция сорвалась с ладони с визгом арбалетного болта. Охранник дёрнул руку к бронзовому язычку, но звено уже влетело в его шею. Удар отбросил бойца к стене и вдавил затылок в камень.

Колокольчик выпал из ослабевших пальцев. Мин проскользил по мокрым камням, поддел падающий артефакт носком сапога и послал в дальний угол. Колокольчик застрял в трещине стены без единого звона.

— Лазутчик! — рявкнул боец у входа, срывая с пояса серповидный тесак.

Оставшиеся двое охранников оказались куда опаснее прежних ловцов. Правый воин выбросил ладони вперёд, и из рукавов хлестнули два извивающихся жгута багрового пламени. Огонь с рёвом понёсся по полу, выжигая плесень на камнях: ещё мгновение, и пламя отрезало бы Мину путь к ложу.

Левый боец сплёл пальцы в сложную печать. Под сводами подземелья затрещали фиолетовые искры. В ладонях охранника собралась густая молния и вытянулась в дугу духовного хлыста. Огонь и молния ударили с двух сторон, сходясь на бегущем начертателе.

Мин на ходу вытряхнул из широкого рукава два плотных листа. Ци хлынула в нанесённые символы «Знака Затухания» и «Знака Отторжения».

Глушащий контур принял техники в упор. Пламя утратило жар и стало осыпаться тусклыми искрами. Следом ударила упругая волна отторжения, которая отбросила гаснущие жгуты прямо под летящую молнию. Стихии столкнулись с таким грохотом, что дрогнул воздух в палате. Вспышка ослепила обоих нападавших.

Сквозь дым пролетела центральная секция посоха и вонзилась огненному магу в колено. Хрустнула коленная чашечка. Воин взвыл и повалился набок, а Мин уже миновал его. Оставшейся в руке частью «Драконьего Хребта» он описал полукруг и обрушил кость на макушку практика молний. Тело охранника тяжело осело на каменный пол. Мин обернулся и добил огненного практика ударом в висок. Рука бойца, уже поднявшаяся для новой техники, бессильно упала на камни.

Выпущенная секция упала и отскочила от камня. Мин подхватил её ударом ноги и направил в тяжёлую железную скобу на колонне, к которой крепились цепи Тай Цзина. Следом он метнул талисман со «Знаком Сцепления», и лист прилип к железу. Начертатель полностью контролировал поле боя.

На каменном столе мечник приоткрыл заплывший левый глаз. Он тяжело дышал сквозь окровавленные зубы и с нескрываемым изумлением следил за начертателем. Ещё несколько дней назад перед ним был осторожный практик, который выгадывал каждый шаг. Теперь Мин расправлялся с бойцами поздних ступеней Потока за пару ударов сердца. В его движениях появилась звериная опасность, юноша сокрушал врагов без малейших колебаний, одного за другим.

— Лу Мин… — выговорил мечник разбитыми губами.

— Полежи спокойно, — бросил юноша, стряхивая кровь с костяного древка. Части оружия со щелчком соединились в его руках. — Я еще не закончил.

Дэн Жэнь отступил на два шага от дальнего конца стола. Шкатулка с серыми иглами осталась раскрытой, а лекарь уже держал длинные спицы из чернёного серебра. Беглый целитель сохранял спокойствие. Перед Мином стоял мастер ядов, который годами вскрывал живых людей.

— Значит, сопляк из Дома Семи Дорог выжил, — процедил Дэн Жэнь. — Твои кости оказались крепче, чем думал молодой господин.

Лекарь выбросил руку вперёд. Шесть тонких игл полетели с противным зудящим звоном. Мин вскинул «Драконий Хребет», отбивая их торцом, но серебряные спицы ушли к полу, Дэн Жэнь целил в камни вокруг начертателя. Иглы вонзились в них и вспыхнули грязно-зелёной ци.

Воздух между иглами загустел. Мин почувствовал, как налились свинцовой тяжестью ноги. Судорога скрутила икры, течение ци в меридианах замедлилось, и юноша сбился с шага. Лекарь уже нёсся к нему, сжимая короткий изогнутый ланцет.

Мин попытался применить «Знак Поглощения», чтобы сожрать силу удара, но духовное чутьё вовремя предупредило об опасности. В клинке Дэн Жэня пульсировала ядовитая ци. Эта отрава могла добраться до самой духовной основы, и втягивать такую дрянь было чистым безумием. Оставалось отскочить, полагаясь на силу мышц.

Мин резко оттолкнулся назад, но ланцет всё же чиркнул по предплечью. Следом две крохотные иглы оцарапали правый бок. Порезы едва задели плоть под кожей, однако яд подействовал сразу. Кровь ещё не выступила, а раны уже покрыла липкая серая плёнка.

Она вытягивала ци из повреждённых сосудов и выпускала наружу. Мин терял силы от нескольких царапин, словно к нему присосались мелкие пиявки. Пепел, сыпавшийся сквозь трещины в потолке, потянулся к порезам. Стоило ему попасть в открытую плоть, и та начала бы обращаться в прах.

— Твоя кровь сладка, бродяга! — оскалился Дэн Жэнь, делая выпад в горло. — Каждый твой вздох кормит мою технику!

Мин стиснул челюсти и правой рукой крутанул древко посоха. Сменная пластина со «Знаком Уплотнения» встала в паз. Начертатель вбил кость в пол, и перед ним поднялась стена из сжатого воздуха, разделившая палату пополам. Ланцет лекаря с лязгом отскочил от невидимой преграды.

Этого мгновения Мину хватило, чтобы левой рукой залепить порезы листами со «Знаком Затухания». Он подавил ядовитую ци, и сила перестала уходить через порезы. Затем юноша коротким внутренним толчком протолкнул застоявшуюся кровь через ранки. Вместе с ней на бумагу талисманов выступили капли отравы.

По другую сторону барьера Дэн Жэнь отступил от воздушной стены. Пока Мин справлялся с ранами, лекарь выхватил из складок мантии матовый белый флакон и жадно глотнул густой жидкости. По телу врага разошлась целебная сила.

Осколок, отлетевший во время схватки, оставил на щеке Дэн Жэня царапину. Теперь она затянулась за треть удара сердца, прямо на глазах у Мина. Духовное чутьё позволяло ощутить и другое, целебный состав с пугающей скоростью восстанавливал русла, а опустошённые меридианы вновь наполняла бурлящая ци.

— Твой барьер треснет через три удара, мальчишка! — глумился лекарь, пряча флакон за пазуху и доставая новую связку игл. — А мои запасы бесконечны!

Мин поднял глаза. Он уже понял, где искать слабое место врага. Атакуя, Дэн Жэнь бросал всю силу на кончики пальцев. Стоило ранить его, как меридианы на миг начинали принимать жизненную силу выпитого эликсира. В этот момент защита лекаря слабела.