От удара каменное тело раскололось на глыбы. Грохот прокатился по галерее и стих; серая пыль окутала место схватки. Четверо бойцов стояли среди обломков и переводили дух.

— Добили… — выдохнул Бао Ту, утирая пот с рассеченного лба и хлопая тяжело дышащего медведя по шее. — Клянусь степью, этот каменный болван держался крепче скалы.

Тай Цзин высвободил меч из расколотого каменного плеча, провел пальцами по чистому лезвию и убрал его в ножны:

— Слаженная работа.

Су Лин опустила пипу и подошла к останкам Су Хэ. Кости великого мастера лежали под обломками. Девушка достала из пространственного кольца уцелевший родовой саван и развернула белый шелк с вышитыми ласточками.

Тай Цзин и Бао Ту помогли ей осторожно поднять останки. Вместе они завернули их в саван и перенесли в стенную нишу. Затем заложили проем тяжелыми обломками желтого песчаника.

Когда последний камень встал на место, Су Лин опустилась перед могилой на колени, положила инструмент на бедра и коснулась струн.

По мертвому переулку поплыла короткая мелодия. Пипа звучала тихо и в ее переливах слышались шелест ветра в ветвях горной ивы и звон весенней капели над отчим домом. Су Лин играла подлинную песнь клана Су, которую ее семья не слышала полвека.

Мин стоял поодаль, прислонившись к уцелевшей арке, и слушал. Теперь он знал наверняка, с реликвией девушка сможет обуздать свое родовое искусство, а со временем — найти способ восстановить разрушенные каналы отца. Для этого еще понадобятся редкие травы и долгая работа. Но у семьи Су появился выход, и Мин радовался за девушку.

Последний аккорд растаял среди руин. Су Лин поднялась, поклонилась могиле и повернулась к начертателю. Она успокоилась и смотрела на него твердо:

— Я готова идти дальше.

Падая, Смотритель проломил тонкую кладку заваленного колодца. Теперь среди обломков виднелся широкий наклонный спуск. Он уходил в глубь той самой воронки, которую Мин приметил у края среза скалы.

— Нам туда, — юноша перехватил «Драконий Хребет» и зашагал первым.

Спуск огибал стену пологой каменной спиралью. Чем глубже уходили путники, тем слабее пахло остывшим очагом. Зато крепло другое ощущение, впереди открывалась пустота, от которой холодело внутри. Здесь, у основания среза, мир оборвался тысячи лет назад.

Тропа вывела их на узкий карниз над бездной Разлома. У старого среза породы парил бесцветный сгусток, тот самый, который Мин видел сверху.

Теперь сгусток собрался в плотную, тяжелую каплю размером с яйцо. Свет фиолетового неба закручивался вокруг прозрачной минеральной оболочки и тонул внутри, не оставляя на капле ни блика. Скорлупа удерживала ее у скалы. К ней от обнаженного камня тянулись плотные жилы древней энергии, которые питали каплю уже много веков.

Флакон за пазухой Мина заходил ходуном так, что ткань халата натянулась.

«Ослепшие Небеса… — шепот Гу Ланя в сознании юноши сорвался на благоговейный хрип. — Это она. Эссенция Первородного Хаоса. Первая из семи основ… то, из чего создается плоть, способная вместить бессмертную душу».

Древний дух дрожал, позабыв о насмешках. Мин подошел к капле на расстояние вытянутой руки и присмотрелся к минеральной скорлупе. У основания каменного наплыва он нашел слабое место, там порода истончилась до полупрозрачной пленки.

Юноша осторожно выпустил из пальца тонкую нить собственной ци, пытаясь прощупать добычу. Едва та коснулась прозрачной грани, как беззвучно лопнула. Отдача ударила в плечо, и оно тут же онемело. Мин словно попытался удержать летящий метеор паутинкой.

Тогда он извлек из кольца плотную нефритовую склянку высшего сорта, предназначенную для сбора едких ядов. Поднес горлышко к капле. Край сосуда коснулся марева вокруг оболочки — и нефрит мгновенно осыпался серой пылью. Даже осколков не осталось.

«Даже не пытайся брать ее посудой! — предостерег Гу Лань, и в голосе его звучала смертная тревога. — Хаос не имеет формы! Он пожирает любой мертвый материал за долю удара сердца! После того как вскроешь скорлупу, удержать каплю сможет лишь замкнутый круг живых меридианов. Тело должно стать временным сосудом, который даст хаосу форму, и лишь оттуда ты сможешь сцедить его в Чернильницу!»

Старец помолчал, прежде чем продолжить.

«Но если твои каналы дрогнут… если они не выдержат напора хотя бы на вдох — первородная материя просто разорвет твое Море Ци изнутри и сотрет тебя из бытия. Ты готов рискнуть всем ради меня, мальчишка?»

Мин крепче сжал челюсти. И так было понятно, что он сдержит свое обещание. Начертатель повернулся к спутникам и указал рукой на спуск:

— Отойдите назад. Не приближайтесь к краю, что бы вы ни увидели.

Су Лин шагнула вперед и тревожно заглянула ему в лицо:

— Мин, что это за сущность? От нее веет погибелью.

— Это лекарство для одного старого ворчуна, — спокойно отозвался юноша. — Отойдите.

Тай Цзин молча увлек девушку за собой. Бао Ту с медведем отступили на десяток шагов. От капли исходила такая угроза, что шерсть на загривке Тянь Ба встала дыбом.

Оставшись у обрыва один, Мин поднял посох. Граненый торец коротко ткнулся в истончившуюся стенку минеральной оболочки, и та лопнула с глухим звоном.

Бесцветная капля выскользнула наружу и зависла над бездной. Воздух вокруг нее сжался. Еще мгновение — и на этом месте разверзнется воронка, которая сметет все вокруг.

Мин убрал посох, шагнул к самому краю и голой ладонью накрыл каплю первородного хаоса. Ее мощь хлынула в пятьдесят шесть меридианов.

Он будто сжал в кулаке кусок еще не рожденного мира. Капля распирала ладонь изнутри, с яростью расталкивала живую плоть, словно ей не хватало места даже для того, чтобы просто существовать.

Первый удар пришелся в кисти. Вдоль предплечья затрещала защитная пленка духовного лака, нанесенная еще в залах Академии. Из-под ногтей и сквозь поры на пальцах брызнула темная кровь. Эссенция ринулась вверх по руке и застряла в узком изгибе Фрактального контура возле локтя. Дальше она пройти не могла и начала раздувать меридиан, грозя вывернуть руку наизнанку.

«ВЫТОЛКНИ ЕЕ! — истошно взвыл Гу Лань в самой глубине сознания, и в голосе древнего духа звенел неподдельный ужас. — Выброси обратно в бездну! Еще пара ударов сердца, и тебя разорвет на куски! Мы нашли ее слишком рано, ты не готов.»

Мин стиснул зубы. На деснах выступила кровь.

Левой рукой он вцепился в правое плечо, удерживая дрожащую руку. Выбросить добычу? Впервые у него появился настоящий шанс вернуть старику утраченное тело. И теперь этот шанс должен сгинуть в пустоте Разлома? После всего, через что они прошли, начертатель скорее позволил бы оторвать себе руку, чем разжал ладонь.

Да и отступать было уже некуда. Хаос ворвался в тело, и теперь Мин должен был подчинить его себе. Юноша поднял всю доступную силу Моря Ци и сжал энергию пятидесяти шести каналов в тугой таран. Им он подхватил каплю и погнал дальше: пусть первородная материя сама пробьет запечатанные русла, которые преграждают ей путь.

Первым лопнул пятьдесят седьмой затвор в правом плечевом сплетении. Боль была такой, словно в сустав вогнали раскаленный стальной штырь. Мин зарычал сквозь зубы и протолкнул тяжелый поток дальше.

Следом поддался затвор пятьдесят восьмого меридиана, протянувшегося вдоль ключицы. Стенки открывшегося канала едва выдерживали напор. Хаос добрался до пятьдесят девятого затвора под лопаткой. Преграда хрустнула, в ушах сухо щелкнуло, а спину обожгло так, будто по ней лили расплавленный металл. Мин пошатнулся у самого края и едва удержался на ногах.

Оставался шестидесятый канал. Он запирал выход к основанию шеи, где сходились четыре слепых ответвления фундамента. Между ними стояла глухая перемычка, крепкая, как духовная сталь. Мин должен был собрать силу всех пятидесяти девяти русел и пустить ее в один непрерывный оборот. Только так он сумеет пробить затор.

Заминка даже на миг погубит его. Стоит потоку сбиться, хаос вырвется из русла и разнесет духовную основу в клочья. Мин понимал это и гнал ци дальше, пока кровь с его губ капала на серые камни.