К полудню вся компания снова спустилась в Иерусалим. Ее глава поразглагольствовал еще немного в храме, пытаясь, как обычно, дискредитировать фарисеев. Он сравнил их с людьми, которые на словах служат богу, а на самом деле повинуются только собственной прихоти.
Он рассказал притчу:
"У человека было два сына. Пришел он к первому и сказал:
— Ступай сегодня работать на виноградник.
Тот ответил:
— Что-то не хочется! Но потом раскаялся и пошел.
С теми же словами отец обратился ко второму. Тот ответил:
— Сейчас, папочка!
Но преспокойно остался сидеть дома".
Боясь, однако, что фарисеи не поймут даже этот прямой намек, Иисус поспешил уточнить свою мысль: «Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в царство божие!» (Матфей, глава. 21, ст. 31).
Поскольку и этого ему показалось недостаточно, он тут же придумал другую притчу, еще более оскорбительную. В ней он сравнил фарисеев с виноградарями, которые вместо того, чтобы честно ухаживать за виноградником хозяина, убили всех его слуг, а потом и хозяйского сына. Но придет хозяин виноградника и перебьет в свою очередь всех нерадивых виноградарей.
Наконец, он рассказал байку о некоем сварливом богаче. Сей господин женился. На свадьбу он пригласил множество гостей. В разгар пира жених вдруг заметил, что один из них не в парадной одежде. Что же сделал наш молодожен? Он призвал рабов, приказал схватить гостя, выказавшего к нему такое неуважение, связать его по рукам и ногам и ввергнуть в узилище, дабы тот вкусил во мраке кромешном плач и скрежет зубовный.
Обозленные всеми этими словесными шпильками в самые чувствительные места, фарисеи решили отомстить Иисусу и отправились к сторонникам Ирода. Те явились в храм, сделали вид, что поспорили между собой, а затем вдруг приступили к неутомимому болтуну и попросили его просветить их.
— Равви, — с преувеличенной кротостью обратились они к нему, — мы знаем, что вы сведущи во многих вещах, как никто. Будьте же столь добры, объясните нам: должны ли мы платить дань цезарю или не должны?
Ловушка на сей раз была расставлена хитро. Осудить уплату дани означало подложить свинью Понтию Пилату, управлявшему Иудеей от имени римлян.
Объявить дань законной означало польстить победителям, но оскорбить патриотические чувства иудеев. Однако Иисус сразу же разгадал эту хитрость.
— Детки! — сказал он. — Чтобы меня подловить, надо быть поумнее.
Принесите-ка мне монеты, которыми вы платите дань!
Кто-то протянул ему динарий.
— А ну, кто изображен на этой монете и чье здесь выбито имя? — спросил Иисус.
— Кесарь! Кесаря! — хором ответили ему.
— Так вот, воздавайте кесарю кесарево, а богу — богово. Кто яму копал, тот в нее и упал! Ходячее Слово просто-напросто обошло вопрос. Ответ был уклончивее некуда, но в то же время это была фраза, да еще какая! Поэтому непросвещенная толпа, которая во все времена была и остается жертвой громких слов, встретила ответ Иисуса бурными аплодисментами, переходящими в овацию.
После сторонников Ирода к Иисусу подошли саддукеи — приверженцы влиятельной иудейской секты. Они ему задали следующий вопрос:
— У некоего саддукея было шесть братьев. Этот человек женился и умер, оставив жену вдовой. Вдова вышла за одного из братьев покойного. Этот скончался в свою очередь. Вдова вышла за третьего брата, затем, по той же причине, за четвертого и так далее. В результате все братья отдали богу душу. Так вот, чьей же она будет считаться женой, когда в судный день все братья воскреснут?
Иисус ответил:
— Когда все мертвые воскреснут, у мужей не будет жен, а у жен — мужей, ибо все уподобятся ангелам на небесах. Следовательно, вы можете не беспокоиться, никаких осложнений не возникнет.
На помощь саддукеям пришел некий писец или книжник.
— Учитель, — сказал он, — раз уж вы взялись здесь разрешать богословские проблемы, разрешите спросить, какую из заповедей Моисеевых вы считаете самой важной?
— Первую заповедь, — ответил Иисус. — «И возлюби господа бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Марк, глава. 12, ст. 30). Но есть и вторая заповедь, не менее важная, чем первая: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Марк, глава. 12, ст. 31).
— Браво! — воскликнул книжник. — Замечательный ответ! Видимо, этот книжник не стремился, подобно фарисеям, саддукеям и сторонникам Ирода, поставить ходячее Слово в затруднительное положение. Иисус к тому времени уже устал. Он был сыт всеми этими вопросами по горло.
Повернувшись к народу, он обрушился на врагов всей силой своего красноречия. Все ругательства, какие он только мог припомнить, посыпались на головы фарисеев. Он обливал их помоями, смешивал с грязью, оплевывал и попирал ногами. Он обзывал их «лицемерами», «поедающими дома вдов», «доителями комаров», «пожирателями верблюдов», «гробами повапленными, полными костей и всяких нечистот», «змеями, порождениями ехидны», и так далее, а под конец возложил на них вину за всю пролитую на земле кровь невинных, начиная с Авеля Праведного и кончая Захарией, сыном Варахииным. Назвать кого-либо убийцей Захарии считалось у иудеев самым страшным оскорблением. Это было хуже, чем, скажем, назвать Дон-Жуана евнухом. Израильтяне считали убийство Захарии самым тяжким преступлением, из-за которого разгневанный Яхве покарал Иерусалим. И несмотря на то что убийство Захарии произошло около ста лет назад, евреи бросали это чудовищное обвинение в лицо тем, кто был им ненавистен.
Захария был священником, приносившим жертвы. Его коллеги пристукнули Захарию при исполнении служебных обязанностей, когда он шел к алтарю. Так вот, кровь его продолжала кипеть на храмовых плитах, и ничто не могло ее смыть. Когда царь Навуходоносор пришел в храм, он увидел это кипение и весьма удивился. Желая умилостивить кровь праведника, царь решил отомстить за него: он повелел притащить на это же место всех раввинов и прирезать их. Но кровь продолжала кипеть. Царь приказал схватить детей, возвращавшихся из школы, и тоже принес их в жертву. Кровь кипела попрежнему. Навуходоносор призвал юных жрецов и убил их. Кровь Захарии не успокаивалась. Около ста тысяч жертв так и не смогли умилостивить кровь этого праведника. Тогда Навуходоносор приблизился к месту убийства и воззвал:
— Захария! Захария! Ради тебя я уничтожил цвет твоего народа. Неужто хочешь ты, чтобы я извел евреев под корень?
Только после этих слов кровь перестала кипеть.
Такова легенда о Захарии. Как видите, обвинить кого-либо в его смерти было не шуткой. Поэтому фарисеи, не раз уже помышлявшие разделаться с Иисусом, решили теперь не откладывать этого дела в долгий ящик.
Пока они строили козни против ходячего Слова, оное в сопровождении апостолов прогуливалось по храму, наблюдая за реставрационными работами. На одной из террас стояли кружки для пожертвований. Мы знаем, что обычай этот сохранился до наших дней: во многих церквах стоят кружки для пожертвований на часовню божьей матери, на панихиды за души неправедных, на поддержание храма, на содержание семинарии, на вспомоществование бедным, на обращение в Христову веру маленьких китайчат, на бог знает что — всех кружек и поводов не перечислишь. В Иерусалимском храме таких кружек было тринадцать, одна больше другой, с ненасытными зияющими глотками, куда верующие, кичась друг перед другом, швыряли большие серебряные монеты. Но вот подошла бедная женщина и стыдливо опустила в кружку два медяка стоимостью в кодрант, как говорит евангелие, то есть примерно в полкопейки.
— Вы видели эту бедную женщину? — спросил Иисус апостолов.
— Да, учитель.
— Так вот, она дала больше всех остальных богачей, ибо они отдают излишки своих богатств, а она — кто знает? — может быть, отдала последние гроши, в которых сама нуждалась.
Чтобы оставаться до конца логичным, он мог бы добавить, что даже богачи, отдающие свои излишки, были гораздо щедрее его самого, ибо ни он, ни его апостолы вообще ни разу не пожертвовали ни гроша.