Ниже она написала: «Внедорожники – 3 шт., квадроциклы – 4 шт., мотоциклы – 5 шт., гольф-кар – 1 шт., ружья – 4–1=3 шт., пистолеты – 2 шт.».

Интересно, где они набрали столько оружия, когда оно тут запрещено?

Теперь и у нас есть ружье и шесть патронов. Как ни крути, огнестрел – самое эффективное оружие… Кроме даров жнецов типа «Секатора». Впрочем, у огнестрела нет отката.

– Напиши, сколько у них людей, господ и рабов.

– Было двадцать, минус я и Ерема, – проговорила Карина и начала писать, озвучивая: – Восемнадцать. Из них минимум десять – боевое крыло, но они подтягивают туда перспективных рабов, а их теперь много. Добавилась группа из «Маглаяга», двенадцать человек. Теперь еще из «Калигайахана» четырнадцать. Это с Лизой. Всего сорок четыре человека получается, если считать с теми тремя филиппинцами, что дали деру. Без них – сорок один.

Все написав, она потупилась, помолчала немного и выдала:

– Все равно я никуда не уйду, потому что вам без меня будет хуже, чем со мной. Вас же немного совсем. А я могу дежурить, могу драться. Могу есть готовить и хозяйство вести.

Вот те раз! Сколько всего моя благоверная, оказывается, умеет! Тянуло съязвить, но я не стал, потому что увидел Сергеича, стоящего в дверном проеме.

– Как запела, а! Прям не курица, а соловей!

Он встал, подперев стену. Следом пришел Макс, потом – Рамиз. Из кухни вышли Эдрик и Вика, принесли запах морепродуктов и два стула, уселись, готовые внимать.

Подождав, пока Макс переведет парнишке все, о чем мы говорили ранее, я рассказал, как встретил Карину и филиппинцев под контролем вертухая, а потом убил Кукушкина с помощью Карины и еще одного человека. Добавил, что у нас есть крот в лагере Папаши, но не стал говорить, кто это. Рассказывать о Лизе я запретил Карине еще в пути. Категорически. На случай, если кто-то из наших попадется в руки Папаши.

– Собственно, вот такой расклад, – закончил я, указав на схему на гипсокартоне.

– И кто этот крот? – ожидаемо поинтересовался Сергеич. – Маруська, что ли? Кстати, как она там? Все так же живет с Тетыщей?

– Пф-ф, живее всех живых, – презрительно скривилась Карина. – У нее этот… шведский синдром.

– В смысле, стокгольмский? – уточнил Макс.

– Ну, вы поняли. Ни на шаг от него не отходит, в рот этому демону заглядывает… – объяснила Карина. – Она вряд ли будет на нашей стороне, так и знайте.

Сергеича перекосило. Да-да, я также удивился, не ожидал такого от Маши. Не то чтобы ждал от нее чего-то, но… Ладно, может, Карина приукрашивает намеренно, чтобы задеть меня. Надеюсь, она не выдаст Лизу. Хоть и просил ее молчать, но мало ли…

– Так что насчет крота? – напомнил Сергеич.

– У нас там пол-общины наши кроты! – воскликнул Рамиз.

– Да, Рамиз прав: много наших людей там, и каждый поможет, я надеюсь, – сказал я. – А имя не раскрою по понятным причинам.

– Так, а кто из наших жив? – спросил Рамиз. – Хотя ты вряд ли знаешь, если не был на базе.

– Почему же, знаю. – Я перечислил имена выживших и похлопал по схеме вражеского лагеря. – Смотрите сюда.

Все ознакомились с рисунком и надписями. Карина подождала немного и продолжила:

– Костяк у них этим утром был такой – одиннадцать человек. Минус… Еремей – десять. То есть их совсем немного, втрое меньше, чем рабов. Наверное, они сами это понимают, потому и развивают самых…

– Ты сказала «перспективных», – напомнил я, когда она запнулась.

– Ну… не только. Папаша там решает, кого прокачивать, исходя из того, кто ему нравится, а кто нет.

– Ну, это дело понятное, – грубо хохотнула Вика. – Кто лучше языком очко разрабатывает, тот и в дамках.

Карина скривилась, Сергеич и Макс поддержали ее юмор смехом, и я подумал, что сердца этих двух уже отданы Виктории, так что свое влияние на них моя бывшая переоценивала.

– Да, в этом есть доля правды. Но только доля, потому что есть у меня подозрение, что все, включая претендентов, для них не имеют никакой ценности, – продолжила Карина. – Вот совсем. Складывается ощущение, что каждый день может стать последним для всех работяг, кроме… ну, жен Папаши, Тетыщи и Волошина. Теперь еще и Амира.

– Кстати, да, появился еще один чистильщик, – вспомнил я. – Амир.

Эта новость неприятно удивила Макса с Сергеичем – оба терпеть не могли кавказца.

– Вот же шакал мелкий… – прошипел Макс. – Как он смог-то?

– Да какая разница? – сказал я.

Вспомнились слова Лизы про клан. Люди для Папаши – расходники, лишние рты. Откуда ему знать, что можно развить свой клан?

– И что, люди просто это все терпят? – спросила Вика. – Сами-то они что думают?

– Если появится шанс… – задумчиво проговорила Карина, – все они или переметнутся и поднимут восстание, или разбегутся. Так что врагов у нас всего десять, а совсем сильных – четверо.

Что-то вспомнив, она поежилась, вздрогнула.

Мне подумалось, что каждый из этих четверых стоит десятерых таких, как Макс и Сергеич. А может, и сотни, учитывая инопланетные таланты и оружие.

– Ну-ну, «у нас», – передразнил ее Сергеич. – Переметнешься же, как невыгодно станет!

Карина сделала вид, что не услышала. В ней чувствовался надлом, раньше она кричала бы и пыталась манипулировать. Или я совсем не знал свою жену, или что-то с ней случилось ужасное, вывернувшее наизнанку ее личность.

– Врет как дышит! – продолжал ее прессовать Сергеич. – Почему мы должны ей верить, Денис?

Рамиз, с неодобрением наблюдавший за всем этим, явно симпатизировал Карине и сказал:

– Полегче, Сергеич. – Потом обратился ко мне. – Денис, ты уверен в своей женщине?

Карина промолчала, а я качнул головой:

– Нет, Рамиз, она не моя женщина. И она последняя, с кем я хотел бы иметь общее дело. Но нам придется или поверить ей, или запереть.

– Или грохнуть, – с угрозой в голосе сказал Макс.

– Грохать ты будешь? – насмешливо поинтересовался я. – Она восьмого уровня, если что. Не уверен, что ты ее одолеешь в бою один на один. С двумя дырками в боку, не ноя, добралась со мной сюда и сейчас сидит и общается. Ты бы так смог? Короче, не получится одновременно и не доверять, и оставлять на свободе. Людей нам не хватает, а у меня есть основания верить в искренность Карины – она хочет нам помочь.

– Ты что-то говорил про крота в лагере Папаши, – сказал Сергеич. – Как вы с ним держите связь? Рацию свою отдал?

– Отдал.

Сергеич постучал себя по лбу.

– Ты совсем баран, рацию давать не пойми кому? – Я поднял бровь, и он поправился: – Извини, Денис, но это глупо было.

– Он не понесет ее к Папаше, спрячет. Это во-первых. А во-вторых, если к нам выдвинутся, крот даст знать. Стоило это того? Мы же должны координировать действия. К тому же во время нашей атаки на лагерь Папаши крот поднимет восстание.

– А че, все правильно! – поддержал меня Макс. – Когда американцы освободили пленных Дахау, узники концлагеря растерзали своих мучителей. Не всех, но тех, до кого дотянулись. Остальных америкосы постреляли. Вот и тут так же может быть.

– Все равно у них три ружья и два пистолета, а у нас одно и горсть патронов, – констатировал Рамиз. – Это несопоставимо меньше.

– Билят, – сказал Эдрик, когда ему перевели сказанное.

– И у них молекулярная струна! – выпучив глаза, вспомнил Макс. – И хрен знает, что еще.

– У Папаши еще отражающий силовой щит, – напомнил я и обратился к Карине: – У Тетыщы тоже какое-то мощное оружие. Какое, не знаешь?

– Страшное, – ответила она. – В бою не видела, только слышала. Что-то вроде невидимого гарпуна, которым Тетыща притягивает к себе. Жертву при этом парализует.

– Ну п…ц, – сказал Макс.

Рамиз озадаченно почесал затылок, покачал головой.

– Ой дура-а-ак… – протянул он. – Какой я дурак был, когда против таких сил попер! Ну… это ладно, а вот мне другое интересно. Выжил ли вор уровней? И если да, на чьей стороне он будет?

– Понятия не имею, – сказал я, решив никому не рассказывать, кто такая Лиза на самом деле. – Но если выжил, вряд ли будет спокойно смотреть на происходящее и рано или поздно начнет обнуление. Причем не обычных рабов, а боевиков…