Annotation

В этой истории любовь начинается с простого внимания: кто-то слушает твои вопросы, ждёт ответа и принимает твои желания всерьёз.

Элеоноре предстоит понять, как много для неё значит такое отношение — и чего стоит жизнь, в которой за неё решают другие. Она будет ошибаться, бояться, причинять боль тем, кого любит, и учиться отвечать за собственный выбор.

«Жена по чужой воле» — роман о запретной любви и смелости однажды спросить себя: а какой жизни хочу я?

Жена по чужой воле

От автора

Предисловие

Глава 1. Разбитое стекло

Глава 2. Повод для встречи

Глава 3. Опасная надежда

Глава 4. Их маленькая свобода

Конец ознакомительного фрагмента.

Жена по чужой воле

От автора

Мне хотелось рассказать о женщине, которая учится доверять собственным желаниям, даже когда окружающие считают её выбор ошибкой. Так появилась история Элеоноры — с её страхами, страстью и непростым путём к свободе.

Спасибо, что прошли этот путь вместе с ней. Надеюсь, среди этих страниц вы нашли что-то близкое и для себя.

Предисловие

В этой истории любовь начинается с простого внимания: кто-то слушает твои вопросы, ждёт ответа и принимает твои желания всерьёз.

Элеоноре предстоит понять, как много для неё значит такое отношение — и чего стоит жизнь, в которой за неё решают другие. Она будет ошибаться, бояться, причинять боль тем, кого любит, и учиться отвечать за собственный выбор.

«Жена по чужой воле» — роман о запретной любви и смелости однажды спросить себя: а какой жизни хочу я?

Глава 1. Разбитое стекло

Первое, что Элеонора подумала, увидев кровь: отец рассердится на садовника.

Не на неё, полезшую поправлять треснувшую раму, хотя её дважды просили отойти. Не на себя, уже третий месяц откладывавшего ремонт оранжереи. На Бриггса, который сейчас стоял перед ней с таким лицом, будто разбитое стекло предназначалось ему в наследство.

— Не надо так смотреть, — сказала она. — Это всего лишь рука.

Кровь стекала к запястью и пропитывала кружевную манжету.

Миссис Белл сняла с плеч шаль.

— Дайте сюда.

— Вы испортите хорошую вещь.

— А вы, по всей видимости, намерены сохранить её ценой дурной.

Она обернула ладонь Элеоноры сложенным носовым платком и прижала сверху шалью. Только тогда боль стала отчётливой: горячей, пульсирующей.

— Я ведь предупреждал, мисс, — пробормотал Бриггс.

— Поэтому, если спросят, скажете именно это.

— Ваш батюшка…

— Пока в Лондоне. У нас есть по меньшей мере три дня, чтобы выработать убедительное объяснение моей глупости.

Миссис Белл посмотрела на неё поверх очков.

— Ничего вырабатывать не потребуется.

* * *

На двери лекаря висела небольшая медная табличка: «М. Рид. Хирург и аптекарь».

Элеонора прочла её дважды, пока миссис Белл объясняла кучеру, что тот должен подождать. Она прежде не бывала здесь. Из окна кареты дом казался узким и почти втиснутым между лавкой торговца тканями и булочной; вблизи оказалось, что ступени тщательно вымыты, а оконная рама недавно покрашена.

Дверь открыл сам мистер Рид.

Он был без парика. Тёмные волосы, перехваченные на затылке, слегка растрепались у висков. На нём были жилет и рубашка с закатанными рукавами, и прежде, чем Элеонора успела подумать что-либо ещё, она заметила его руки.

Длинные пальцы. Небольшой старый шрам возле большого пальца. Чернильное пятно у костяшки.

— Порез стеклом, — сообщила миссис Белл. — В оранжерее. Минут двадцать назад.

Он сразу посмотрел на перевязанную ладонь.

— Входите.

В комнате пахло мылом, сушёными травами и чем-то горьким. Вдоль стены стояли полки с сосудами; на столе лежала раскрытая книга, прижатая латунным грузиком. Рядом с ней — недоеденное яблоко.

Почему-то именно яблоко немного успокоило Элеонору.

— Садитесь сюда, мисс…

— Эшфорд, — сказала миссис Белл.

В его лице ничего не изменилось.

Элеонора привыкла к тому краткому движению, которое вызывала её фамилия: человек выпрямлялся, осторожнее выбирал слова, иногда улыбался чуть шире необходимого. Мистер Рид лишь придвинул второй стул для её спутницы.

— Позволите?

Он указал на повязку.

Элеонора протянула руку.

Когда он осторожно развернул ткань, платок прилип к ране. Она невольно напрягла плечи.

— Сейчас смочу, — сказал он. — Тянуть не стану.

Голос у него был низкий, спокойный и совсем не торжественный. Домашний врач Эшфордов разговаривал с повреждёнными частями тела так, словно выносил им приговор.

Мистер Рид принёс воду и чистое полотно.

— Как это случилось?

— Я пыталась открыть верхнюю раму.

— Разбитую?

— В тот момент она была только треснувшей.

Он поднял глаза.

Они оказались серыми. Или зелёными — свет из окна падал сбоку, и она не успела решить.

— Существенное различие.

— Я тоже так полагала.

Миссис Белл издала короткий звук, выражавший всё её мнение об этой беседе.

Мистер Рид вернулся к повязке, но Элеонора успела заметить, как дрогнул уголок его рта.

Ей захотелось вызвать эту улыбку снова.

Мысль была настолько неожиданной, что она посмотрела в окно.

* * *

Порез оказался длиннее, чем она предполагала.

Мистер Рид осмотрел ладонь и попросил пошевелить пальцами. Элеонора повиновалась.

— Онемение есть?

— Нет.

— А здесь?

Он легко коснулся кожи у основания пальцев.

— Нет.

Его руки были тёплыми.

Разумеется, подумала она, они должны быть тёплыми. Он живой человек, а не мраморный бюст в отцовском кабинете.

Тем не менее это обстоятельство занимало её сильнее, чем следовало.

— Небольшой осколок остался у края, — сказал он. — Я его извлеку. Пожалуйста, держите руку спокойно. Если понадобится остановиться, скажите.

Элеонора кивнула.

Миссис Белл села так близко, что их юбки соприкоснулись.

Металл коротко блеснул у него в пальцах.

Элеонора отвернулась к книжным полкам.

— Что вы читали?

— Сейчас?

— До того, как мы прервали ваш завтрак.

— Обед.

— Тогда мои соболезнования.

— Яблоко не успело составить завещание.

Она рассмеялась и тут же поморщилась.

— Простите, — сказал он. — Здесь будет неприятно.

Боль заставила её задержать дыхание. Он не стал уверять, что ничего не происходит, и не велел быть храброй. Просто подождал, пока она снова посмотрит на него.

— Продолжим?

— Да.

Через несколько мгновений на белое полотно упал крошечный осколок.

Так мало стекла, подумала Элеонора. Столько шума из-за вещи, которую можно потерять под ногтем.

— Вы не ответили про книгу.

— Заметки об оспопрививании.

— В пользу или против?

На этот раз он посмотрел на неё внимательнее.

— Автор — в пользу. Но я пока не решил, насколько убедительны его доводы.

— Он приводит число неудач?

Мистер Рид замер на долю секунды.

— Приводит.

— Наш доктор однажды сказал, что это спасает почти всех. Мне хотелось узнать, сколько человек скрывается в слове «почти», но он велел мне не тревожиться.

— Вы тревожились?

— Я спрашивала.

Мистер Рид опустил глаза к её руке.

— Постараюсь учитывать разницу.

Она почувствовала удовольствие, совершенно несоразмерное простому ответу.

Её вопросы обычно встречали снисходительно. В лучшем случае называли любознательной; в худшем — принимались объяснять, что некоторые предметы не способствуют женскому спокойствию. Даже добрые люди словно заранее знали, какой объём ответа ей полагается.

Мистер Рид рассказал, что именно смущало его в книге: автор сравнивал наблюдения, сделанные при разных обстоятельствах, и не всегда пояснял, как выбирал больных.