Возможно, и дамочка Уэйлс окажется интересной малышкой.

Вот что я вам скажу, ребятишки: если ищете место, где можно наскучаться по полной, советую снять номер в какой-нибудь провинциальной гостинице и сутки из него не вылезать. Нигде вам не будет так скучно, как в этих четырех стенах.

Я торчу в номере «Белого льва» весь день. Во-первых, я не настолько глуп, чтобы вылезти и вдруг нос к носу столкнуться со Шрибнером, который явно не верит в призраков. Парниша сразу поймет, что его нагрели. Во-вторых, не хочу разминуться с Чарли Милтоном. Добавьте к этому полное отсутствие в гостинице виски (пойло, которое они так называют, не в счет), кривоногую и косоглазую горничную, и вы поймете, в какой дыре я оказался. Да, жизнь бывает паршивой. Возможно, вы это знаете и без меня.

Лежу на кровати, курю. Сделав очередную затяжку, начинаю думать о Джулии Уэйлс. Делаю это по двум причинам: больше мне думать сейчас не о чем, а размышлять о дамочках у меня нечто вроде хобби. Вам бы тоже стоило попробовать. Великолепное времяпрепровождение. Всякий раз, когда вам нечем заняться, примите горизонтальное положение на ближайшей кровати или диване (на крайний случай развалитесь в кресле) и начинайте думать о дамочках.

Лежите вы, покуриваете, и перед мысленным взором проплывает целая галерея малышек, цыпочек, или как вы их там называете. Вот дамочка-загляденье, к которой вы клеились в тысяча девятьсот таком-то году. Она водила вас за нос, создавая иллюзию взаимности, но в самый ответственный момент вдруг поняла, что залипла на другого парня. А вот дамочка, залипшая на вас, причем крепко, отчего вам стало скучно. Потом вам вспомнится другая, на которую залипли вы. Вам с ней было до жути хорошо, и вы понимали: долго так длиться не может, что и случилось. И наконец, дамочка, с которой вы всегда хотели познакомиться, однако она еще не нарисовалась на горизонте вашей жизни. Большинство парней проводят все свободное время в мечтаниях о такой дамочке. И даже печальный факт, что она не существует, не прекращает их мечтаний.

Может, в юности кто-то поделился с вами одним житейским секретом. Все парни – мазохисты. Стоит вам увидеть на улице какого-нибудь улыбающегося типа, вы готовы на последний десятицентовик поспорить, что либо он выплатил последний взнос за «бьюик», либо она сказала: «Да, я готова…» Учтите, она ни слова не сказала про «когда». И тем не менее парень улыбается во весь рот, и жизнь ему кажется вазой с большим букетом жимолости. Если же у него жалкий вид, причин тому тоже две: она или сдержала обещание, или нет. Разницы в этом никакой.

Итак, лежа на кровати, покуривая и пытаясь угадать, когда же Милтон соизволит появиться, я думаю о самых замечательных дамочках, попадавшихся мне в жизни. Самые замечательные – те, что входят в вашу жизнь и выходят из нее раньше, чем вы успеваете удовлетворить собственное любопытство. В том, что касается дамочек, каждый парень – прирожденный исследователь, а если ему нечего исследовать, он сникает.

Где-то часы бьют одиннадцать вечера, и с последним ударом раздается стук в дверь. Она приоткрывается. Чарли Милтон вначале просовывает голову, убеждается, что попал по адресу, и входит. В одной руке у него сифон с содовой, в другой – пара бокалов, а оттопыренный внутренний карман пиджака намекает на бутылку. Войдя, он плотно закрывает дверь.

– Уловка сработала, – сообщает он. – Минувшей ночью, когда Шрибнер вернулся, я ему рассказал, какой шум ты учинил в подвале. Пришлось тебя усмирить насовсем, а тело бросить в реку с кирпичом в кармане. Вторым я тебя огрел по мертвой голове, чтобы побыстрее тонул. Этот лопух всему поверил.

Чарли откупоривает виски.

– О’кей, – отвечаю я. – Значит, я – труп. Это меня устраивает. А теперь, надеюсь, ты мне расскажешь об этой Джулии Уэйлс.

Чарли наливает нам по щедрой порции. Мы выпиваем и тут же решаем повторить… для профилактики от микробов.

– Это кажется какой-то фальшивкой, – говорит он. – Расскажу тебе все, что мне известно, а известно мне мало. Но в любом случае это твое задание.

– Что за черт? – недоумеваю я. – Мое задание? Я в отпуске.

– Был в отпуске, – отвечает он и улыбается во весь рот. – Ты находился во временном отпуске. И пока ты любовался английскими красотами, тебе вменялось в обязанности поддерживать связь с посольством. – Он делает большой глоток и облизывает губы. – Директор ФБР целые четыре недели заваливал посольство телеграммами и звонил им, пытаясь тебя разыскать и поручить тебе дело Джулии Уэйлс. Я отправлялся сюда по делам поставок военных грузов, и дело Уэйлс передали мне. Но временно, до твоего появления. – Он закуривает, выпускает дым и спрашивает: – И как отпуск, Лемми? Тебе понравилось?

– Я был в Шотландии. Учился играть в гольф, – говорю я, не отвечая на его вопрос.

– Черта с два ты просто учился, – возражает он. – Стоит мне увидеть тебя на лужайке для гольфа, рядом обязательно оказывается какая-то блондиночка, упражняющаяся с клюшкой. Когда ты вернулся?

– Во вторник. Заглянул в посольство и получил последнюю телеграмму директора. Вчера днем приехал сюда и занялся поисками Шрибнера. В телеграмме говорилось: он первый, с кого я должен начинать поиски. Начальство считает его подозрительным типом.

– Не то слово, – усмехается Чарли. – Теперь слушай, с чего все началось. Есть парень по имени Зигфрид Ларсен. Швед. Живет в Нью-Йорке и работает не то в банке, не то где-то еще. Он какое-то время встречался с этой Джулией Уэйлс и постоянно намекал на женитьбу. Но она не спешила.

Ожидание вовсе не устраивало Ларсена. Дамочка настолько красивая, что любой парень залипает на нее с первого взгляда. К тому же этот Зигфрид вбил себе в голову, что у нее есть кто-то другой, потому она и тянет с окончательным ответом. Он очень волновался из-за своей цыпочки. И вдруг его волнения разом заканчиваются. Джулия объявляет, что готова выйти за него, и если это его устраивает, то на следующей же неделе.

Чарли наливает нам еще по порции. Мы выпиваем, и он продолжает:

– Малыш Зигфрид на седьмом небе. Конечно же, его все устраивает. Он спешно подготавливает необходимые документы, покупает себе новый костюм и в назначенный день мчится в городскую ратушу, где ждет появления своей драгоценной Джулии. Но она не появляется.

Сначала Зигфрид просто ждет, потом сердится, а дальше начинает паниковать. Он обращается в полицию. Там обзванивают больницы и станции скорой помощи, однако никто ничего не знает о Джулии. Она словно испарилась.

Вскоре Зигфрид отправляется в Бюро по розыску пропавших и орет на них во всю глотку, требуя найти его драгоценную Джулию. Сотрудники бюро принимаются за дело, причем с усердием, однако и они не могут найти следов Джулии. Вот так.

– Это мне понятно, – отвечаю я. – Я лишь не пойму, зачем ФБР встряло в это дело? Мы такой работой не занимаемся. Это забота полиции и того же Бюро по розыску пропавших, но никак не наша.

– Согласен с тобой, Лемми, – подхватывает Чарли. – Однако этот Зигфрид вовсе не такой глупенький, как тебе могло показаться. Он обращается к адвокату и говорит, что готов щедро заплатить за поиски Джулии, поскольку полиция и Бюро по розыску пропавших не достигли успехов. Он спрашивает у адвоката, каким способом лучше всего искать Джулию. Тот, недолго думая, говорит, что надо подключать федералов. Дескать, те обязательно найдут. Малыш Зигфрид кое-что знает о круге наших интересов и потому найдет способ подать дело так, чтобы ФБР включилось в работу. По мнению адвоката, это должно выглядеть как нарушение федеральных законов. Скажем, Джулию насильно увезли за границу. И адвокат подбрасывает Зигфриду мыслишку: есть достаточно оснований предполагать, что Джулию похитили…

– Да, этот адвокат не напрасно ест свой хлеб. Умная идейка, – усмехаюсь я.

– Согласен. Тогда адвокат спрашивает Зигфрида, известно ли ему, с какими еще парнями общалась Джулия. Зигфрид рассказывает, что одно время она залипла на парнишу, который крупно наварился на устройстве нелегальных лотерей в Детройте. Думаю, ты уже догадался, что это не кто иной, как Шрибнер.