Ну а поляки для нас цель легитимная. Чем нападение на поляков отличается от нападения на татар или турок? Для меня – ничем. Их планы, касающиеся данной территории и ее народа, не прошли проверки временем. Поэтому если удастся их подправить, оборвать процесс образования Речи Посполитой, то этим мы окажем услугу польскому народу и, возможно, изменим его дальнейшую судьбу к лучшему.
Кстати, это очень характерная деталь. Заметил ее еще с курса истории. Когда нужно оправдать убийство людей, находится так много причин и светлых целей, что иногда даже удивительно, почему так мало народу покрошили. Как в нашем случае. Чтобы изменить к лучшему судьбы двух народов, тут не пять и двадцать пять нужно класть. Тут сотнями тысяч гробить нужно. Правда, такой случай, как наш, это редкость – как правило, трупов в избытке, да и никто не обещает, что этой пятеркой дело ограничится.
Пока раздумывал над судьбами народов и ходом исторического процесса, вконец натрудил связки на руках, продолжая тренировки с холодным оружием. Тем временем наша процессия приблизилась к очередному селу, в котором было несколько постоялых дворов. Здесь мы разместились на ночь, здесь же мы достаточно выгодно продали все вино и пиво, которое нам досталось вместе с панским возом и составляло больше половины груза. В телеге осталось полтора десятка седел и другое барахло, купленное убитым шляхтичем. Цену за вино нам дали выше киевской, что понятно: доставлять сюда пиво и вино самому хозяину накладно – в любой конец два дня пути; покупать у купцов – так никто по киевским ценам не продаст, так что недаром мы с телегой возились – часть товара уже с прибытком продали.
Третий день прошел так же, как второй: бесконечная дорога, но без происшествий. Занимались мы с Богданом боевой подготовкой умеренно, с оглядкой на завтрашний день. Заночевали километрах в тридцати от Чернигова. Дальше дорога была оживленной и безопасной. На этом и строился наш план.
Еще в первый день пути, после того как все детали были согласованы, Иван договорился с купцом, что в субботу с утра мы оставляем свой воз с остатками товара в обозе. А сами, погрузив на лошадей все самое ценное из нашей добычи, все доспехи, оружие, седла, на рысях движемся в Чернигов на базар, аргументируя это тем, что у нас нет времени долго в Чернигове рассиживаться и нужно побыстрее распродаться. За это мы брали половину платы, а купец давал своего возницу на наш воз и гарантировал сохранность нашего груза. Купец был доволен тем, что экономил пять монет: ведь последний кусок дороги был совершенно безопасен, тем более что несколько профессионалов на конях сопровождали обоз окромя нас, да и каждый возница был вооружен щитом и копьем.
Оставив обоз, мы выдвинулись вперед следующим порядком. Передний дозорный, за ним, отстав метров на сто пятьдесят, но в пределах прямой видимости, второй дозорный, следом трое табунщиков, передний из них в пределах прямой видимости второго дозорного, отстав от него метров на сто пятьдесят – двести. Двое задних табунщиков вместе с табуном видят только переднего табунщика: оба дозорных скрыты от них поворотами дороги. Первый час мы двигались ходко, не останавливаясь, затем резко замедлили свое движение, передвигаясь рывками, от поворота до поворота. С одной стороны, спешить было некуда, нужно было встретить гонцов за городом, с другой – переднему дозорному важно было заметить их первым, успеть развернуться и ускакать к месту засады.
Передним дозорным ехали я или Сулим попеременно, менялись через каждые полчаса: чувства устают и могут соврать. Постоянно в напряжении прислушиваясь и приглядываясь сквозь деревья очередного поворота, ты начинаешь видеть и слышать звуки, которых ожидаешь, любое похожее событие тебе кажется тем, чего ты ждешь.
Поляки появились, когда впереди был Сулим, а мы все уже начали волноваться, что приедем на место, так и не повстречав их сегодня. В этом случае пришлось бы выслеживать их в городе, что связано с немалыми трудностями и практически не дает возможности появляться на базаре, что, безусловно, вызвало бы подозрение у местного народа.
Еще когда Сулим поднял вверх руку, прислушиваясь к звукам, наши с Богданом ощущения уже просигнализировали мне, что мы дождались обещанной нам судьбой встречи. Увидев, что Сулим машет рукой, я подал сигнал Ивану, развернул коня, пришпорил его и поскакал к табуну. Иван с Давидом и Дмитром, с луками наготове, уже бежали мне навстречу.
Завернув за поворот, к табуну, накинул поводья на ближайшую ветку, схватил самострел, уже заряженный модифицированной тупой стрелой, надел маскхалат и бросился вслед за ними. Сулим на полном скаку тоже заходил за поворот, успев по дороге приготовить лук и несколько стрел.
Едва мы успели спрятаться за деревьями, как из-за поворота показались возвращающиеся обратно поляки. Они ехали такой же разноцветной группой и такой же неспешной рысью. Видно, разогревали коней, перед тем как увеличить скорость. Мы с Сулимом спрятались за одним деревом, поскольку первые два всадника были наши и мы должны были решить, кого из них бью я, а кого Сулим.
Улегшись на землю возле дерева, ближе к дороге, пользуясь тем, что могу стрелять лежа, прицелился, едва успел шепнуть Сулиму, что мой второй, как раздалось громкое воронье карканье. Это был условный сигнал, и мне осталось лишь нажать на спусковую планку.
Оставив самострел в кустах, выскочил на дорогу перехватывать коней, чтобы с перепугу далеко не ускакали. Перехватив передних четырех коней, подождал, пока Иван с Сулимом кинут на них пару тел и связанного «языка», и увел их в лес искать подходящее место для обстоятельного разговора. По дороге подобрал свой самострел, маскхалат и прицепил их за луку свободного седла.
– Сулим, перехватывай у меня коней и иди за Богданом. Давид, давай мне тех, что держишь, а сам с Дмитром – осмотритесь тут, чтобы, не дай боже, ничего на земле не осталось. Потом помалу гоните табун вперед, пока полянку или просеку возле дороги не забачите. Там на роздых становитесь и нас дожидайтесь. – Отдав короткие распоряжения, Иван потянул четверку коней за собой в лес. – Дмитро, сбегай сумки пустые и мешки наготовленные мне принеси – и возвращайся к Давиду. – Видя, что Дмитро не понимает, чем ему следует заняться, Иван нашел ему задачу по силам, не стараясь объяснять прежнего поручения. Этим опытный командир отличается от молодого. Не перегружает мозги подчиненным.
Через минуту дорога опустела, из-за поворота появился наш табун лошадей, лениво, шагом продолжающий свой путь в стольный город Чернигов. На полянке мы с Сулимом быстро обыскали мертвых и живых на предмет бумаг с гербовыми печатями, затем начали сортировать добычу. Сперва раздели пленного и привязали к дереву. В один из снятых кошелей ссыпали монеты и драгоценные украшения; доспехи, оружие и верхнюю одежду складывали в мешки.
Пока Иван по экспресс-методике выбивал сведения из пленного, мы продолжали нашу работу. Когда все было разложено и погружено на коней, Сулим подключился к допросу. Обнаружив в лесу неподалеку от нашей поляны поваленное с корнем дерево, перетащил покойников в яму и подошел поближе послушать, что получается у старших товарищей.
У живого гонца обнаружилось два письма от князя новгород-северского и черниговского Дмитрия-Корибута – одно польскому королю, второе князю киевскому Владимиру Ольгердовичу. Все страннее и страннее становится. Вроде помнилось мне, Дмитрий-Корибут был только князем новгород-северским, в Чернигове брат его младший сидел. Никакой самостоятельной роли не играл, полностью был под влиянием Корибута, фактически выполняя функции его наместника. Впрочем, это для нас никакого значения не имело.
О содержании и цели переговоров гонец отвечать отказывался, аргументируя это своей полной неосведомленностью. Но было заметно, что это не совсем так. Он этого особенно и не скрывал, видимо, стараясь разозлить нас, чтобы мы его поскорее прикончили. При взгляде на Ивана с Сулимом создавалось впечатление, что лях недалек от цели. Да и торчать нам тут особого смысла не было: нужно к табуну подтягиваться.