Как мне самоуверенно казалось, обладал я и тем и другим. Более того, уже проделывал такой фокус во время одного из моих посещений славного поселка Черкассы. Пока рассматривал частокол, мне пришла в голову глупая мысль, как взобраться на него, и я тут же ее опробовал. Заняло это у меня ровно пять секунд. Еще шесть-семь потребуется, чтобы добежать до частокола. Чтобы внятно прочитать «Отче наш», нужно секунд двадцать, так что успевал я с большим запасом.
Атаман угрюмо смотрел на меня – видно, большие жабы не только мне жить не дают, и в неприступности черкасских укреплений не один я сомневался.
– Правду про тебя говорят, что ты без монеты шагу не ступишь. А просто так, без монет, не полезешь?
– А зачем мне сапоги и шаровары драть, если и так знаю, что залезу? Не веришь – давай монету, а нет – так я дальше хлопцам сказывать буду.
Видно, атаман знал свои укрепления не хуже меня, потому что вместо предложения о закладе последовал очередной вопрос:
– А почему это стенка, которую ты называешь «фланк», такая короткая, а та, которая «фас», намного дольше выходит?
– Батьку, так гляди, если фланк дальше вытянуть, то фас еще дольше выйдет и линия его стены не будет видна с основной стенки. Появится мертвая зона, вдоль которой ты не сможешь фланкирующую стрельбу вести. А суть всего этого строения такая, что любой супостат, куда бы он ни лез, может получить стрелу с разных боков, так чтоб он одним щитом прикрыться не мог.
Атанас долго разглядывал рисунок, хмыкая и пытаясь найти направление атаки, простреливаемое лишь с одного направления, пока не сделал вывода:
– Хитро придумано.
Но и после этого он еще долго ходил за мной, слушая мои указания по правильной организации работ, последовательности возведения сооружений и распределения людей по разным видам работ. В этот период люди, которые могли так долго говорить, не повторяясь и не сбиваясь с мысли, были редкостью, даже наш поп не мог сравниться со мной в этом искусстве. Видно, и атамана зачаровал плавный, не сбивающийся поток моей речи.
С дренажными каналами проблем не было. Забыв соорудить их в своем валу с частоколом, народ пытался все дождевые воды вывести через единственные ворота. Получалось плохо. Ворота были только с одной стороны, а склоны холма смотрели на все четыре стороны света. Поэтому надобности и важности дренажных каналов никто не оспаривал. Новым для них было понятие отстойника перед дренажным каналом, но воспринято данное новшество было с одобрением и пониманием. Керамических труб у нас не было, поэтому дренажные каналы, ведущие в ров, обкладывались камнями. Камни сверху накрывались камышом или соломой, а потом уже насыпалась земля основной стены. Перед каналом выкапывался и накрывался отстойник, к которому вдоль внутренней стены прокладывались отводные канавки для стока дождевых и талых вод. Больше всего споров со стороны атамана и со стороны работников вызвали мои предложения по использованию арбы, запряженной волами, в качестве самосвала.
Арба – широкая телега на двух больших колесах, запряженная парой волов, идеально подходила на роль самосвала. Оглобля арбы очень просто крепилась к ярму волов, ее можно было легко отцепить, отвести волов, снять заднюю створку кузова и перевернуть арбу назад, используя длинную оглоблю как рычаг. Грунт из телеги высыпался, как из кузова самосвала. С другой стороны, копыта волов и колеса будут трамбовать землю не в пример качественней, чем это могут сделать работники. Некоторые, самые сообразительные, мою идею поддерживали, большинство материлось, что им эти арбы на хрен не нужны, они руками и корзинами быстрее сделают.
В этом и проблема демократии. Выбирать и вставлять свои пять копеек лезут все, хотя очень и очень многим лучше было бы не заморачиваться вопросами, о которых они имеют нулевое понятие. Воспользовался тем, что тут у нас не выборы атамана, а производственное совещание. Я как бы выступаю в роли нанимателя, платящего монеты, а поэтому имею право на свои капризы. На этом основании свернул разгоревшуюся дискуссию простым предложением. Кто не хочет делать, как сказано, работает бесплатно. Монеты получат только те, кто делает то, что ему велят.
Атаман обещал обеспечить волов, арбы и малолетних извозчиков. Назначив наиболее сообразительных бригадирами пятерок, а самого сообразительного – своим заместителем, я велел приступать к обустройству временного жилья. После этого начинать выполнение работ согласно намеченному плану. А именно – копать рвы и насыпать стены начинаем у бастионов. Землю возим и разгружаем волами и арбой. По мере роста высоты стен пологие, недосыпанные участки стены, по которым поднимаются телеги, будут смещаться к середине стены между двумя бастионами. Вот эти участки уже придется досыпать вручную, подымая корзины на блоках. Так что показать свою удаль молодецкую в переноске тяжестей руками им еще придется, но не скоро. Года полтора-два будем на телегах возить. Кроме этого, рекомендовал пилить в лесу молодые деревья, которые можно привезти на место и укладывать их в строящиеся стены целиком. Слово «армирование» в данный исторический период еще не вошло в словарный обиход, даже синонимов ему не было, но суть процесса народ понял и одобрил.
Наладив организованный и производительный труд первого отряда, мы на следующее утро отправились вниз по Днепру. За день практически достигли цели, заночевав в месте высадки большей части пассажиров. Отсюда они утром, налегке, в сопровождении пары казаков и тройки моих коней направились в наше село, а мы спустились ниже, к месту впадения нашей речки в Днепр. Там нас уже поджидали семь больших лодок, которые нашлись в нашем селе. Заодно они привезли десять больших бочек ликера. На большее количество у купца не было денег, а в долг я не давал. На лодки нужно было загрузить инструменты, продовольствие, десяток оставшихся работников и с помощью весел и шестов доставить это все добро к месту будущего строительства моей усадьбы.
А место это выбрал в трех километрах от нашей деревни, ниже по течению, напротив излучины ручья, на котором планировал соорудить несколько дамб и водяных колес. Больно у него хорошие размеры и топография подходящая. С моей точки зрения, подходили для этой цели ручьи с водотоком от двухсот до пятисот литров в секунду. При этом у них должны быть участки с топографией, на которых сооружение дамбы высотой четыре-четыре с половиной метра не вызовет затопления значительных площадей, а значит, длина дамбы будет в пределах разумного. Учитывая, что на верхнебойном колесе кпд около девяноста процентов, при диаметре его в три метра мы получаем полезную мощность от пяти с половиной до четырнадцати киловатт, в зависимости от водотока.
У человека, избалованного электрификацией всей страны, в которой он не принимал никакого участия, эти цифры могут вызвать легкую пренебрежительную усмешку. Для сравнения скажу, что средняя мощность взрослого вола – около трехсот ватт. Так что мы будем иметь полезную мощность от восемнадцати и больше волов, которых не нужно кормить, поить и за ними ухаживать. А перекрыть речушку в пять шагов шириной, глубиной по колено – задача непростая, но вполне выполнимая.
Основная часть работников на неделю застряла в селе, где методом народной стройки возводились четыре дома: для Ярослава, Тараса, Степана с Оксаной и Давида. Интересно, это атаман додумался дармовых работников припахать, которым его будущий зятек монеты платит из своего кармана, или будущая невестка подсуетилась? Вопрос риторический. Как ни крути, а Давид мой будущий родственник, помочь ему – моя святая обязанность. Зато под этим предлогом выторговал у атамана отсрочку по изготовлению высокотехнологичных изделий, проходящих под кодовым названием «крутохвостки».
Степан и дядька Опанас откровенно забили на просьбу атамана, полностью поглощенные подготовкой к строительству. Ведь собрать весь материал – лозу, колья, дерево на перекрытие, камыш или солому на крышу и сотни других мелочей – все это было на плечах хозяев, все остальные помогали только грубой физической силой. У меня тоже ни минуты свободного времени не было.