– Три Грации! Три воплощения очарования, женственности и прелести! Трех сестриц, ни одна из которых не уступит другой в красоте!
– Но Мелюзина нам вовсе не сестра, – проговорила Одетта, – она наша т…
– Ах, Одетта! – досадливо оборвала ее Мелюзина. – До чего ты не воспитана! Не перебивай этого учтивого юношу, дай же ему закончить!
Она ласково ободрила Бертрана улыбкой:
– Продолжайте, сударь, вы остановились на Трех Грациях…
– Надеюсь, вы простите, сеньора, нашу дерзость, – возобновил речь Бертран, видя, что его стрелы летят в цель, – но мы не смогли устоять: слова сами сложились в песню, а песня вырвалась из груди!
И не успела Мелюзина опомниться, как он продолжал:
– Молю о милости: позвольте нам с этого момента и до самой смерти везде и всюду, куда бы ни забросила нас судьба, воспевать ваше изящество, изысканность и ум!
И произнеся сию речь, Бертран покорно склонился, подражая ему, одновременно скрючились Этьен с Франсуа.
Мелюзина зарделась, жар повалил от нее, как от печки, но тут, она вспомнила, что дама, знающая себе цену, не должна так сразу говорить «да», поэтому ответила:
– Благородные юноши, вы молите нас о милости, забывая, что женщина – существо робкое, ей свойственна нерешительность, обычная для ее пола, и, прежде чем говорить «да» и «нет», она должна трижды подумать…
– Ах, чего же тут думать, тетушка! – сердито воскликнула Одетта, видя, что тетка может все испортить, и от нетерпения забыв, что следует называть ее «сестрицей».
– Одетта! – подскочила Мелюзина, задетая пуще прежнего неподобающим обращением «тетушка». – Насчет себя-то я не сомневаюсь, всякий знает мою осмотрительность, и ни одна песня не может повредить мне в глазах людей разумных и благовоспитанных, другое дело вы с Клотильдой… Хорошо ли, если такие песни будут распевать о незамужних девушках?
– Тетушка, – ехидно произнесла Одетта, – да ведь вы и сами девица!..
Бертран, чтобы пресечь спор, сказал:
– Если вы желаете, чтобы ваши имена не упоминались, это легко устроить: мы можем называть вас Прекрасная, Прелестная и Очаровательная…
Но такое предложение неожиданно было отвергнуто всеми тремя.
– Ну нет! – сказала Клотильда. – Мало ли на свете Прекрасных, Прелестных и Очаровательных? А мне бы хотелось, чтобы каждый знал, что Прелестная – это именно я!
В конце концов, и племянницы, и тетка, немного поломавшись, дали жонглерам позволение воспевать их везде и всюду, не утаивая имен. Затем уже вшестером вернулись к столу и, восстановив на нем прежний порядок, принялись за трапезу. Каждая из девушек угощала своего кавалера: Одетта протягивала на блюдечке лакомства Этьену, Клотильда щедро потчевала Франсуа, а Бертран, улегшись у ног их помолодевшей тетушки, угощался из ее рук. Набив животы, все трое блаженствовали в сонной лени (ибо осел на мосту по-прежнему отказывался идти) и сыто молотили всякий вздор, который только шел им на язык, лишь бы умаслить своих благодетельниц. Бертран же, хоть и дремал, не прекращал шевелить извилинами. Он думал, как бы устроиться так, чтобы и в городе пользоваться милостями дам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
