Папа решил превратить семейные каникулы в настоящее реалити-шоу с квестами.

– Надеюсь, что все готовы к сегодняшнему заданию, – радостно объявил он за завтраком.

– У меня снова плохое предчувствие, – призналась я.

– У меня тоже, – поддержал Лукас, но его широкая улыбка полностью разрушала драматизм момента.

Было видно, что он наслаждается всей этой рождественской заварушкой.

– А у меня прекрасное настроение, – сообщил папа, оглядывая нас с такой благодарностью, что на мгновение мне стало неловко. – Давно такого не было.

– Вот поэтому у нас и плохое предчувствие, – с теплой улыбкой поддела его мама.

В глубине души я радовалась, что после вчерашнего совместного задания – составления праздничного меню на неделю – родители не убили друг друга. Более того, они умудрились провести вместе целый день и ни разу не поссориться.

Это был хороший знак. Очень хороший.

– Что же нас сегодня ждет? – с любопытством спросил Тимоте.

Я невольно подняла на него взгляд. Сегодня на нем был темно-синий свитер грубой вязки, подчеркивающий широкие плечи. Несколько непослушных кудрей падали на лоб, а легкая щетина делала его старше и еще привлекательнее.

Я тут же отвела глаза. И очень надеялась, что никто не заметил, как я на него пялюсь.

После вчерашнего дня я ожидала чего угодно. Командных конкурсов. Семейной терапии под видом настольной игры. Совместной лепки снеговиков, как в детстве. И даже не удивилась бы, если бы папа устроил соревнование по выпечке рождественского печенья.

Вместо этого он торжественно достал три голубых конверта.

– Откройте их, когда выйдете из дома! – хлопнул он в ладоши, раздавая задания. – И оденьтесь потеплее. Пары остаются такими же, как вчера.

Тимоте довольно хмыкнул и отсалютовал мне кружкой с кофе.

Я же, почувствовав, как начинают гореть щеки, пробормотала себе под нос:

– Пойду собираться.

Наверху я еще минут десять стояла перед шкафом, пытаясь понять, почему выбор одежды внезапно стал таким важным. В итоге остановилась на кремовом свитере с высоким воротом, светло-голубых джинсах и длинном бежевом пальто. Волосы оставила распущенными, лишь заколов пару прядей маленькой золотой заколкой.

Оглядев себя в зеркале, я надеялась, что совершенно не похожа на человека, который пытается кому-то понравиться. Спустившись, я сразу заметила Тимоте. Он ждал меня возле двери. И выглядел так, будто только что сошел со страницы рождественской рекламы дорогого бренда. Темная куртка Moncler идеально сидела по фигуре. Под ней виднелась светлая водолазка. Темные брюки, высокие зимние ботинки – получился небрежный, но раздражающе красивый образ. Настолько раздражающе, что мне захотелось немедленно найти в нем хоть какой-нибудь недостаток, но, к своему горькому сожалению, я его так и не нашла.

– Готова? – спросил он.

– Нет.

– Не ври. Ты в восторге от того, что проведешь со мной целый день.

Его глаза блеснули озорством, и я пихнула его локтем в бок.

Мы одновременно разорвали конверты и быстро пробежали глазами по тексту. Нам предстояло отправиться в центр города. И я запаниковала. Не потому, что это было ужасное задание. Наоборот. Потому что Межев в декабре выглядел настолько сказочно, что сопротивляться его очарованию было невозможно. И мне предстояло разделить этот день с человеком, чьи темные глаза сейчас слишком внимательно вглядывались в мое лицо. От этого взгляда по коже пробегали мурашки, а на щеках предательски расцветал румянец.

– Пошли, – хмыкнул Тимоте и протянул мне руку.

Я сделала вид, что не заметила этого жеста, и быстро зашагала вперед. Но, разумеется, он не мог оставить это без комментария.

– Как хочешь, принцесса. Только смотри не упади.

Именно в этот момент моя нога предательски поехала на укатанном снегу. Я потеряла равновесие и едва не растянулась прямо посреди дорожки, нелепо замахав руками в попытке удержаться на ногах.

К счастью, падение все же удалось предотвратить.

К несчастью, свидетелем моего позора оказался Тимоте.

– Я ведь буквально только что тебя предупредил.

– Заткнись, – проворчала я.

Его смех эхом разнесся по заснеженной улице, вызвав новую волну раздражения. И совершенно неважно, что этот смех оказался неожиданно приятным. Настолько приятным, что мне захотелось толкнуть его в ближайший сугроб.

Через пару минут мы уже шагали по центру Межева. Витрины магазинов сияли рождественскими декорациями. Деревянные шале утопали в гирляндах. На балконах висели еловые венки с красными лентами, а воздух пах корицей, апельсинами и горячим вином – лавочки с глинтвейном встречались буквально на каждом шагу. В самом центре площади возвышалась огромная рождественская ель. Даже днем она выглядела сказочно, а вечером наверняка сияла тысячами огоньков, что лишь усиливало ее волшебство. Люди неспешно гуляли между украшенными шале, дети лепили снеговиков возле сугробов, а в дополнение ко всему этому всюду кружились крупные снежинки.

– Ну что, каждая команда получила список заданий. Давай посмотрим, что нам досталось, – предложил Тимоте.

Теплый пар срывался с его губ и тут же растворялся в морозном воздухе. Я подняла голову и посмотрела на Тима. В нем чувствовалось что-то такое, будто он никогда не старался нравиться людям и именно поэтому нравился. Темные кудри вечно жили собственной жизнью. Густые брови придавали взгляду выразительность. Скулы стали резче, чем в подростковые годы. А улыбка… Господи. Его улыбка всегда была такой обаятельной.

Я не могла понять, когда именно Тимоте успел стать таким. Внутренний голос ехидно напоминал, что он был таким всегда. Просто все годы нашего знакомства я смотрела вовсе не на него.

– И что там? – спросила я. Голос предательски подпрыгнул на октаву выше, и я прочистила горло.

Тимоте сделал вид, что ничего не заметил.

– Сделать фотографию возле елки. Купить рождественское украшение. Найти самую красивую витрину. Съесть десерт и выпить кружку горячего шоколада.

– Он явно пересмотрел слишком много рождественских фильмов, – заметила я и вновь поймала улыбку Тима.

– Сто процентов, – согласился он и заглянул мне в глаза.

На мгновение время будто остановилось. Снег тихо кружился в воздухе. На фоне играла рождественская музыка. Где-то неподалеку звенели колокольчики.

Я невольно залюбовалась им.

– О чем задумалась?

Голос Тимоте прозвучал тихо, по-доброму, без капли ехидства, что было совершенно несвойственно ему в общении со мной. И смотрел он с каким-то странным выражением лица.

– Ни о чем, – слишком быстро произнесла я.

– А я ничего такой, да? – насмешливо спросил он, и все тут же вернулось на круги своя.

– Ты всегда такой бесячий?

– Только рядом с тобой.

– И чем я заслужила это?

– Ничем. Ты просто особенная.

Я закатила глаза, а он рассмеялся.

– С чего начнем? – спросила я.

Он посмотрел куда-то поверх моей макушки.

– Стой здесь.

– Что? Почему?

– Просто стой.

Тим щелкнул меня по носу.

– Тимоте…

– Лив, – протянул он, копируя мой строгий тон.

Я тяжело вздохнула, а он подмигнул и скрылся среди толпы туристов. Я решила, что, возможно, это даже к лучшему – немного отдохну от его присутствия.

Я закрыла глаза и позволила снежинкам падать на лицо. Хотелось, как в детстве, открыть рот и ловить их языком, но на центральной площади я не решилась этого сделать.

В какой-то момент в голове мелькнула шальная мысль, что он меня бросил. Просто так решил поиздеваться. Но через пару минут Тимоте вернулся.

В руках у него было два больших стаканчика, от которых поднимался пар.

– Держи.

– Это?.. – Я принюхалась к содержимому.

– Горячий шоколад. Твой – с зефирками, – улыбнулся он.

Я удивленно моргнула.

– Откуда ты знаешь, что я люблю с зефирками?

Тимоте спокойно пожал плечами.

– Ты всегда его заказывала.

– Столько лет прошло…