– Твоя семья не ценит, что старания ты ждешь от нас, – заметила мама.

Все рассмеялись. Папа дождался, пока мы усядемся за стол, и несколько раз постучал ложкой по стакану с апельсиновым соком.

– Внимание!

– Началось… – простонал Лукас.

– Я долго думал о том, как сделать это Рождество особенным! И придумал! – Папа щелкнул меня по носу и эффектно замолчал.

Никто не выглядел воодушевленным.

– В течение недели нас ждет рождественская программа!

Повисла тишина.

– Что это значит? – осторожно спросил Тео.

– Каждый день мы будем выполнять одно семейное задание.

– О нет… – выдохнула я.

– О да!

– Уже звучит как психологический эксперимент, – пробубнила я.

– Не преувеличивай, Лив.

– Ты собрал под одной крышей разведенных родителей, их детей и друзей. Мы буквально и есть психологический эксперимент.

Тимоте прыснул в кружку. Папа сделал вид, что не услышал.

– В конце недели победитель получит главный приз.

– Какой еще приз? – заинтересовался Лукас.

Папа загадочно улыбнулся.

А потом достал из буфета старую рождественскую звезду. Ту самую. Я сразу ее узнала. Когда-то она украшала нашу елку. Каждое Рождество папа лично доставал ее из коробки. И в детстве поднимал меня на плечи, а я церемониально водружала звезду на верхушку. После развода родителей она исчезла вместе с половиной семейных традиций.

– Ого, – тихо произнесла мама.

Даже она выглядела удивленной.

– Эта красавица достанется победителю.

– Ты серьезно? – рассмеялся Лукас.

– Абсолютно.

– А что считается победой?

– Больше всего заработанных баллов.

– Ты еще и баллы придумал? – присвистнул Тимоте.

– Конечно.

Я прикрыла глаза рукой.

Папа явно слишком долго готовился к этой поездке.

– И какое первое задание? – спросил Тео.

Улыбка отца стала еще шире.

– Подготовка рождественского бала.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась.

Рядом мама тоже заметно напряглась. Бал. Конечно. Как же без него. Последний бал состоялся шесть лет назад. До развода. До того, как наша семья развалилась на части. До того самого глупого поцелуя, который я до сих пор вспоминала чаще, чем хотелось бы.

– Каждый год наша семья устраивала маскарад, – продолжил папа. – И в этом году мы возродим традицию.

Я опустила взгляд и сцепила руки в замок. Именно в то Рождество мама призналась, что влюбилась в другого.

– Для подготовки вы разделитесь на пары, – радостно объявил папа. – Лукас работает с Тео.

– Без проблем, – кивнул брат.

– Мама – со мной.

– Уже чувствую подвох, – заметила она.

– А Лив…

Папа посмотрел в список, будто там еще оставались претенденты. В этот момент я почувствовала на себе взгляд Тимоте.

– Лив будет работать с Тимоте.

Я медленно потянулась за кофе.

– Возражаю, – спокойно заявила я.

– Отклоняется, – отрезал папа.

– Даже не выслушав аргументы?

– Уж твои аргументы я точно выслушивать не собираюсь.

Тимоте невозмутимо намазал джем на круассан.

– Лично я счастлив.

– Врешь, – я закатила глаза, и он не стал отнекиваться.

Подмигнув мне, этот негодник сообщил:

– Разумеется.

Лукас заржал так громко, что едва не подавился кофе.

– Пап, они же убьют друг друга!

– Знаете, а мне так нравится эта рождественская программа, – довольно хмыкнул папа.

– А мне нет, – сообщила я.

– Потому что ты еще не в курсе самого интересного, – сказал папа, и глаза его засверкали недобрым блеском.

Я подозрительно прищурилась.

– Что еще?

– Сегодня к вечеру зал должен быть полностью украшен.

Я медленно поставила кружку на стол.

– Полностью?

– Да, у нас всего неделя, и надо наслаждаться праздником, а не жить в коробках!

– А чем вы все будете заниматься? – возмущенно поинтересовалась я.

– Поверь, дел у всех хватает! А вот каких – тебя не касается!

– Ты издеваешься? – У меня разве что пар из ушей не шел.

– Немного, – хмыкнул папа.

Мама спрятала улыбку за кружкой. Даже Тео выглядел так, словно с трудом сдерживал смех.

– Отлично, – вздохнула я. – Значит, мы весь день убьем на подготовку зала? И все это с ним?

Я ткнула пальцем в сторону Тимоте.

– Со мной, – подтвердил он. – Постарайся не плакать.

– Постараюсь не столкнуть тебя со стремянки.

– Видишь? Уже командная работа.

Я бросила в него скомканную бумажную салфетку. Тимоте поймал ее на лету и победно улыбнулся.

Господи. Как можно быть настолько раздражающим?!

После завтрака мы получили коробки с украшениями и были отправлены в большой зал на первом этаже. Когда-то именно здесь проходили все рождественские балы.

Высокие окна. Деревянные балки под потолком. Камин. Мебель, словно сошедшая со страниц сказок, в которых бабушка читала истории внукам.

– С чего начнем? – спросил Тимоте.

– С того, что ты перестанешь мне мешать, – огрызнулась я и осмотрела комнату.

– Отличный план, – отозвался он и развалился на пестром диване.

Я закатила глаза.

– Давай сначала посмотрим, что вообще есть в коробках.

Спасибо высшим силам, что он не стал ерничать, а просто встал, и мы оба опустились на колени возле старых пластиковых коробок. Внутри лежали гирлянды, ленты, стеклянные игрушки, искусственный снег и множество других украшений.

– Ничего себе, – слетело с моих губ.

– Что? – спросил Тимоте.

Я подняла старую золотую маску. Сердце на мгновение остановилось. Именно в ней я была шесть лет назад на нашем последнем бале-маскараде.

У двери мелькнул силуэт. Я подняла голову и увидела Тео.

– Как вы, ребята?

– Все хорошо, – слишком резко ответила я и спрятала маску за пакетами искусственного снега.

Заметил ли Тео маску? Или он вовсе не помнит, как я выглядела шесть лет назад в тот самый день, когда…

– Как видишь, здесь царит идиллия. – Тимоте закинул мне на плечо руку и притянул к себе.

В нос ударил кедровый запах, и я попыталась сбросить руку парня и выбраться из хватки, но он лишь усилил ее.

– Думаю, Лив счастлива как никогда, ведь ей предстоит провести весь день со мной.

– Отвали. – Я ущипнула его за бок и все-таки выбралась из-под его руки.

Тимоте хмыкнул.

– А чем вы занимаетесь? – спросил он у Тео.

– На нас двор, надо убрать снег и украсить его.

– Проще простого, – подмигнул Тим.

– Я вот хотел с тобой поменяться. – Тео посмотрел на друга, и мое сердце от его предложения пропустило удар.

Я почувствовала, как краснею, как щеки покрываются румянцем, а уши начинают гореть.

– Ни за что, – неожиданно отрезал Тимоте. – Я и лопата – несовместимые вещи.

Тео закатил глаза и отсалютовал ему на прощание.

Когда он уходил, я смотрела исподтишка ему вслед.

В комнате повисла странная тишина.

– Ладно, – наконец произнес Тимоте. – Предлагаю начать с гирлянд.

– Согласна, – ухватилась я за эту ниточку.

Следующий час прошел спокойно. Настолько спокойно, что это даже настораживало. Мы развешивали украшения. Спорили о цветах. Пытались распутать гирлянды. Дважды чуть не уронили стремянку.

Один раз Тимоте зацепился свитером за еловую ветку и едва не уронил елку, уничтожив весь наш труд. То, как он замер и пытался выбраться, рассмешило меня.

– Ты выглядел как медведь, попавший в засаду и вынужденный притвориться балериной.

– Очень смешно. – Он покачал головой, но уголки его губ все равно дрогнули.

И именно в этот момент я вдруг поймала себя на странной мысли. Мне было хорошо. По-настоящему хорошо. Между мной и Тимом не было неловкости и необходимости притворяться. И это открытие пугало меня гораздо сильнее, чем любая рождественская программа папы.

Проводить время с Тимоте наедине не было в моем виш-листе на Рождество, но жизнь, как известно, обладает весьма своеобразным чувством юмора.