Люди в северных землях как-то могли по ней двигаться – он сам видел, это у них называется "плавать", – но ему такое искусство было неизвестно. И сама мысль о том, чтобы войти в воду… немыслимо. Что же делать?
А вода как услышала. Плеск волн словно стал ближе. Син поднял голову и настороженно покосился на узкую полоску песчаного пляжа. Показалось или нет, что темная полоска воды в извивах пены придвинулась? Этого же не может быть?
На всякий случай он поднялся повыше, на ту самую горку. К деревьям. Тут было ветрено, и он знобко поежился.
А пляж стал уже. Это уже не кажется. Это правда.
Вода поднимается.
Гулко ухнуло сердце. Что это такое? Что происходит?
Море надвигалось медленно, почти незаметно для глаза… и неотвратимо, как песчаная буря. Вот под водой скрылась последняя полоска песка. Вот волна лизнула темные скалы… вот заплескалась у подножия его пригорка.
Южанин приник к шершавой коре незнакомого дерева. Что творится с водой? Может быть, это тоже – из-за этого "дара"? И теперь его утопит вместе с островом и…
Еще ближе.
Отдельные брызги – холодные – долетают до верхушки пригорка. Соленые…
А потом пошел дождь.
– Левее! Левее! Еще левее! Поосторожней с ногами, тут крышу как все крысы мира точили – хрупкая и… тьфу ты, сказал же – поосторожнее!
Дан чинил крышу на сарае. В смысле, вместе с Тиром снимал старые пластинки. Стимий с Клодом вытесывал новые. После ночного совещания небольшая группа беглецов решила, что раз уж есть дракон, готовый помочь, то не стоит добираться до Синтарина своим ходом. На драконьей спине меньше шансов попасться неукротимым охранцам или жадным следопытам. Лучше перебыть некоторое время в этой глуши, пока дракон перенесет их по одному. А уж оттуда, когда их след окончательно потеряют, они смогут перебраться в Рацею или Лепт…
А пока они здесь, то стоит не сидеть у хозяев на шее, а…
Вот "а" все и занялись.
"А" оказалось таким насыщенным! В него входили прополка небольшого огорода (Тир, судя по всему, занимался подобным делом первый раз в жизни, и после двух перекореженных грядок его командировали на рубку новой порции дров), прочистку колодца, смену крыши на сарайчике… той самой крыши, куда сейчас по пояс провалился Стимий.
Глядя на него, изображающего поясную статую (весьма громогласную), рассмеялась даже недоверчивая мать Ганны. Да что там, даже Тир!
Только Клод едва улыбнулся. На то были причины.
Ночью Клода отрядили на переговоры с Латкой, но девушка, досыпающая предутренний сон, была почему-то расстроена, никаких драконов-котов не показывала, сообщать причины своего грустного настроения не захотела, и только что пообещала, что попросит дракона помочь… А еще она тревожилась за Сина, и они даже попробовали его поискать, но его отчего-то не было. Словно он не спал
Или на него уже надели ошейник.
Утром вода присмирела. Волны мягко откатывались назад, оставляя на песке ракушки, водоросли и застрявшую между камнями рыбину.
Остров оживал под теплыми лучами солнца.
Но Сину уже было все равно. Промокший, замерзший, исхлестанный брызгами, одеревеневший от усталости, он едва спустился к пляжу. Была у него надежда найти что-то съедобное… все-таки давно не ел, а на деревьях плоды были какие-то совсем неправильные – твердые, будто орехи, но зеленые и чешуйчатые. Их он пробовать не рискнул.
В голове было смутно и пусто, Син с трудом заставлял себя думать и двигаться. Подобрал несколько ракушек. Одну попробовал. Невкусно, но на крайний случай сойдет. Положил в снятую рубашку – про запас. Подошел к камням, над которым уже вились чайки, но там была не рыба, а какой-то странный зверек – четырехлапый, маленький и в твердой рубашке, будто сделанной из камня. Син взял его в руки – и зверек мигом сжался, спрятав в камень голову и лапки. Смешной…
Юноша покачал головой и положил живой камушек на песок. Есть этого почему-то не хотелось. Камушек живо отрастил заново лапки и шустро засеменил к воде, но Сина это не расстроило. Он и птиц никогда не ел. Они не такие… не еда. Пусть живут. Он вздохнул.
Надо поесть.
Надо поесть, согреться и все-таки попробовать добраться до следующего острова. Только набраться бы сил. Интересно, есть здесь птичьи гнезда. Найти бы пару яиц… пара – это ведь немного.
Сидя на пригорке, он без аппетита съел все, что удалось подобрать. Мягкие обитатели раковин немного утолили жажду, и юноша устало лег на землю, глядя в небо.
Согреться не вышло. Несмотря на солнце, было холодно, холодно…
Сина трясло, губы горели, очень хотелось пить. Очень.
Мама…
К вечеру Латка постаралась исчезнуть из временного домика. Она чувствовала себя растерянной и глупой. Марита ее вроде бы не обижала – ну, по крайней мере, не дралась и не обзывала. Наоборот, с ее языка одна за другой сыпались "милочка", "дорогуша" и все такое… ну вроде и слова хорошие, а у Латки все равно было чувство, что ее пинают, как щенка, чтоб место знал. Дурость же, люди добрые, а? Дурость… а чувство не отвязывалось…
К коту, кстати, тоже привязалась какая-то дурь. Или ему не понравилось, что Марита заняла Латкину постель? Но Дымок невзлюбил новую жилицу с первого взгляда. Латка обнаружила это где-то к обеду, когда Марита выспалась и попробовала надеть свои сапожки. Ну и не надела. Кот успел щедро их пометить, и пришлось отмывать обутку в ручейке. Все время, пока сапоги отмывались и сохли, жилице пришлось сидеть в домике… и терпеть одну мышь за другой. Мышей от всей доброты души приносил неугомонный Дымок. Есть он их отказывался, а все норовил пристроить на постель и шумно возмущался, когда очередной "подарочек" с руганью выбрасывали прочь.
Тьфу.
Вдобавок, у Латы поприбавилось работы. С Маритиными платьями и вообще. Конечно, Латка с удовольствием ей поможет… то есть помогла бы… ну и помогала, конечно – Марита ведь столько пережила… когда б не чувство, что ее обманывают… или дурят.
Марита из знати.
Неужели она смотрит на нее, Латку, как на этих своих… как их… служанок?
Так же неправильно.
Только понимаешь, что неправильно, а все равно слушаешься. Потому она и ушла – немного подумать. И попробовать вздремнуть – вдруг Син все же появится?
– Ах ты, животное! – послышался за спиной негодующий вскрик.
– Мрррррррррряу!
Кажется, Дымок снова что-то натворил. Но возвращаться и проверять она не стала.
– Ты чем-то расстроена? – спросила пустота справа, тут же расцвечиваясь красками.
Дракон… вернулся!
– Он говорит, что может вас забрать. С завтрашнего дня ждите, – теребя косу, торопливо говорила светлокосая девчонка. – Только отойдите туда, где пустошь какая-нибудь. Чтоб людей не было… и там ждите. Хорошо? Клоду привет.
– Подожди! – Дан постарался остановить симпатичную землевичку. – А ориентиры?
– Что?
– Может, более точно договоримся о месте встречи? И о знаках. Костры там развести или что?
– Дракон почует, – отмахнулась та. – Он умеет. Прощевай.
– Куда торопишься? Может, поговорим?
Серые, чистые-чистые глаза, вдруг глянули настороженно. И рядом ни с того ни с сего появился дымчатый кот с весьма наглым видом.
– Тороплюсь. А что?
– Ничего, – Дан постарался выглядеть как можно безобидней, – Просто куда можно торопиться ночью?
– Можно. Я хочу Сина поискать. Вдруг он все-таки появится…