Полицейские детективы. Страница 8

Два миллиона баксов за похищенную дочь банкира. Преступники не уступят ни цента. Они просчитали все и чувствуют себя неуязвимыми.Следователи Грибов и Григорьев, которым поручили розыск похищенной девочки, действуют на грани закона и… попадают в хитроумную ловушку, где их ждут наручники и ствол у виска.Теперь счет для них идет уже на минуты…

Повесть «Час ночи» — это продолжение получившего известность цикла романов и повестей об инспекторе МУРа Виталии Лосеве и его товарищах, об их сложной и самоотверженной работе.

Они живут такой же жизнью, как и миллионы из нас. У них много общего: они влюбляются, женятся, разводятся, заботятся о детях, а иногда опрокидывают кружку пива или стаканчик чего покрепче. И вместе с тем это абсолютно разные люди: кто-то ненавидит оружие, но обожает шахматы, а кто-то обладает феноменальной памятью. У каждого из них свои слабости, недостатки и таланты. Но все они служат в полиции, расследуют преступления под началом Мартина Бека. Когда в романе «Человек на балконе» Мартин Бек и его помощники начинают расследование ограблений в столичных парках, ничто не предвещает, что они столкнутся с более тяжким преступлением. Недалеко от места последнего грабежа полицейские находят тело задушенной девятилетней девочки.

Повести А. Адамова начинаются в классическом детективном ключе. После короткого пролога сразу же следует таинственное и опасное событие — совершенное преступление или тревожный сигнал о том, что преступление готовится. В повести «След лисицы» это кража ценной реликвии из музея Достоевского…

В книге «Идет розыск» рассказывается о раскрытии двух преступлений, совершенных группой лиц: убийства и хищения социалистического имущества, о нелегком труде работников уголовного розыска.Для широкого круга читателей.

Бывшие друзья становятся смертельными врагами, и на место преданности заступает смерть. Один за другим следуют куплеты песенки, в которой поется вовсе не о любви. А персонажи смеются, шутят и умирают, создавая причудливую вязь криминального чтива, которое читает сейчас вся Россия.

Валерій і Наталя Лапікури — в недавньому минулому популярні журналісти-політологи телеканалу УТ-1 (програми «Акценти», «Югославія. Мертвий сезон» та ін.) дебютують у новому для них жанрі — детектив у стилі ретро. У ваших руках — перша книга багатотомного серіалу «Інспектор і кава». Інспектор Київського карного розшуку Олекса Сирота — не вигаданий персонаж. Офіцер з майже таким прізвищем, давній друг авторів, справді працював у столичній міліції в 70-ті роки тепер уже минулого століття. Це були часи, коли, за всіх гримас соціалістичного ладу, міліція, в усякому разі, краща її частина, чесно виконувала свій службовий обов'язок захисту простої людини від зазіхань злочинного світу. І не провина Олекси Сироти та його колег, що нині слово «мент» з напівжартівливого перетворилося в лайку. Інспектор Сирота (точніше, його прототип) трагічно загинув наприкінці 70-х. Його друзі — Валерій і Наталя Лапікури — воскресили інспектора в своїх книгах.

Кто он — палач, убивший декабрьским днем 1981 года народную любимицу, замечательную актрису Зою Федорову? Спустя годы после рокового выстрела полковник Костенко выходит на его след. Палач «вычислен», и, как это часто бывает, правосудие оказалось бессильно. Но не таков Костенко, чтобы оставить преступника безнаказанным…

С первых же страниц повести писатель бросает нас в глубокий водоворот событий, опаляет жаром страстей, до поры глухо тлевших в небольшом венгерском селе и ставших причиной трагической гибели человека, найденного убитым на проселочной дороге. Кто и за что убил Давида Шайго? Наверное, это можно будет узнать, если удастся установить, кому принадлежит мотоцикл, описавший вокруг убитого петлю… Майор милиции Кёвеш и его коллега капитан Буриан берутся за решение этой, на первый взгляд, не очень сложной задачи. Однако чем дальше вникают они в суть дела, тем более запутанным оно представляется. Вместе с Кёвешем и Бурпаном читатель то приближается к разгадке, то вновь отдаляется от нее. И когда наконец приходит к истине, она потрясает его своим драматизмом.