Биографии и мемуары. Страница 66

Взгляд Михаэля Вика (1928 г. р.) на описываемые им события уникален; зверства нацистов увидены глазами подростка с желтой звездой, а британские бомбардировки и русская оккупация — глазами жителя уничтоженного Кенигсберга. В стане гонимых Вик оказался и как еврей, и как немец, и в этом секрет его необыкновенной зоркости и свободы от любых идеологических шор. Мемуары Вика переиздавались в Германии семь раз с 1988 года. В 2003 году они вышли в переводе на английский. На русском языке публикуется впервые.

Вторую часть книги о Жозефине Андре Кастело назвал «Императрица, королева, герцогиня». Этот период ее жизни начинается счастливой порой — Жозефина получает в подарок Империю. Но очень скоро окажется, что «трон делает несчастным»: Наполеон расстается с той, без которой прежде не мог прожить и дня, блистательную императрицу станут называть «бедная Жозефина!..». Такова судьба женщины, «прекрасной в радости и в печали». Счастливой была та судьба или неудавшейся — судить читателю. Из писем Наполеона к Жозефине: «У меня не было дня, когда бы я не думал о тебе. Не было ночи, когда бы я не сжимал тебя в объятиях. Я ни разу не выпил чаю, не прокляв при этом славу и честолюбие, обрекающие меня на разлуку с дамой моей жизни. В гуще дел, во главе войск, в лагере — всюду моя обворожительная Жозефина одна царит в моем сердце, занимает мой ум, поглощает мои мысли.» «…Тысячи, тысячи поцелуев, таких же — нежных, как моя любовь!» «…Там, где рядом моя Жозефина, я ничего уже больше не вижу.» Жозефина о Наполеоне: «И все-таки, Бог свидетель, я люблю его больше жизни…» Наполеон о Жозефине: «Ни одну женщину я не любил так сильно.»

Книга В. А. Бородаева и Н. С. Леонова содержит обширный материал о жизни и деятельности руководителя Кубы Фиделя Кастро. Авторы в своем описании привлекают богатейший фактический материал, иногда совсем не известный российскому читателю.Книга предназначена всем интересующимся мировой историей и политикой и просто тем, кто с уважением относится к Фиделю Кастро — выдающемуся деятелю международного коммунистического движения.Главы I-VIII написаны Н.С. Леоновым, главы IX и X — В. А. Бородаевым.

Книга М. Могилевского «Полосатый рейс» рассказывает о создании таких знаменитых фильмов, как «Укротительница тигров» и «Полосатый рейс». Главные роли в этих фильмах исполнял тигр по имени Пурш. С большой теплотой и любовью рассказывает автор о воспитании и жизни этого тигра и о судьбе его знаменитой дрессировщицы Маргариты Назаровой.

Усе, що виходить із-під пера Костянтина Москальця, — чи то вірші, чи проза, чи есеї та літературознавчі статті, — позначене печаттю справжнього таланту. Не стала винятком і «Келія Чайної Троянди», — твір, який, попри формальні ознаки щоденника, є високохудожнім текстом, гранично відвертим відбитком глибокого й інтенсивного внутрішнього життя, усвідомленням трагічности й — водночас — радости земного перебування Поета.

Один з найсильніших творів Софії Парфанович, лікаря, письменниці і громадської діячки, а заодно - один з найсильніших прикладів української мемуаристики. Історія кінця війни і післявоєнних років, побачена очима жінки, яку гірка емігрантська доля змусила покинути рідний край. Написана дуже живим і природним стилем, особливо її прикрашають напрочуд професійні описи природи. Український читач вже мав змогу познайомитися зі спогадами прибраного сина Софії, Романа Волчука, але він сам зізнається, що спогади Софії Парфанович значно детальніші й об'ємніші.

Опираясь на публикации в прессе и интервью с теми кто знает Мадонну или работал с ней, известный американский журналист, автор биографий-бестселлеров, нарисовал впечатляющий непредвзятый портрет феноменальной женщины и проследил историю ее невероятного успеха. Эту биографию можно с полным правом назвать «В жизни с Мадонной».

Сохранить для младших современников, передать в будущее ценителям поэзии Сергея Есенина его живые слова, его суждения, пронесенные памятью сквозь всю мою долгую жизнь со дней далекой юности,— такова была моя задача. Задача и долг. Поначалу я думала обойти молчанием всё личное моё, отступить в глухую тень, показать только поэта. Но в ходе работы поняла: это неосуществимо. Да и не нужно: ни к кому не обращенные, повисшие в пустоте, слова останутся мертвы и непонятны. Да и как уйдешь от себя самой? Знаю: возникающий в моих записях образ поэта далек от привычного канона сегодняшней есенинианы. Но, может быть, тем лучше? Впрочем, надо помнить: в записях моих Сергей Есенин встает более молодым, чем тот, изучаемый... С последней нашей встречи ему оставалось жить шестнадцать месяцев. Шестнадцать месяцев роста и жадного творчества. А эта книга... Пусть ее примут, какой она есть. Перестраивать ее у меня уже не достанет ни сил, ни отпущенного срока жизни.