Биографии и мемуары. Страница 86

Казалось бы, что нового можно сказать о Сталине, которому посвящены целые библиотеки? Однако Евгению Резонтову это удалось. Опровергая ключевые антисталинские мифы, будь то «кровавый 37-й» или «позорная Финская война», катастрофическое начало Великой Отечественной или «еврейский вопрос», эта книга РАСШИФРОВЫВАЕТ великую Сталинскую эпоху и отвечает на главные вопросы нашей истории: Как в кратчайшие сроки модернизировать экономику, всего за пятилетку превратив страну в Сверхдержаву, а рыночные цены снизив на 64%? («Послушать либероидный «плач Ярославны», так это всё было создано рабским трудом. Полно вам! По плану на 1937 г. НКВД поручалось освоить всего около 6% общесоюзных капиталовложений. Для сравнения – по плану на 2011 г. российским «наследникам» НКВД выделено почти 11,5%!») Как с минимальными потерями очистить страну от «пятой колонны» и каковы подлинные, а не вымышленные «детьми Арбата» масштабы «сталинских репрессий»? Зачем потребовалось накануне гитлеровского вторжения фактически «демобилизовать» Западный Особый военный округ, в чем был замысел гениального «СТАЛИНСКОГО ГАМБИТА» и кто сорвал этот план, который позволил бы выиграть войну «малой кровью»? Кому мы сломали хребет во Второй Мировой – только Гитлеру или прежде всего Черчиллю? Как Вождь переиграл этого «хитроподлого, но умного врага», а «еврейские дивизии Сталина» спасли Россию от ядерного уничтожения?

Харламов – это хоккей, но хоккей – это не только Харламов. Так можно афористично определить главную мысль книги знаменитого хоккеиста. Итак, хоккей и хоккеисты, спорт и личность в книге Валерия Харламова.

Очерк опубликован в однотомнике Чехова, выпускавшемся Пушкинским Домом к 20-летию со дня смерти писателя: Чехов А. П. Затерянные произведения. Неизданные письма. Воспоминания. Библиография. – Л., 1925. Включен в т. 5 «На жизненном пути» и в т. 7 Собрания сочинений.

Эта книга – воспоминания о наиболее интересных эпизодах из жизни автора и его друзей. В Англии Льва Дурова назвали «трагическим клоуном», и он очень дорожит этим неофициальным званием. Может, поэтому в книге удивительным образом переплетаются трагические события с историями юмористическими, буффонадными и зачастую анекдотическими. В этом – весь Дуров.

Эрнест Удет – один из самых ярких летчиков в истории немецкой авиации, легендарный истребитель в годы первой мировой войны, в 1930-е годы стоявший у истоков Люфтваффе, пилот-испытатель, космополит по своим политическим взглядам, путешественник, способный художник-карикатурист, человек, имевший множество друзей и поклонников по всему миру.Удет родился в семье мюнхенского предпринимателя 26 апреля 1896 года и заинтересовался авиацией еще в детстве. Cемейная легенда гласит, что первым его знакомством с воздухоплаваньем стал прыжок с крыши дома с зонтиком в руках. Удет начал первую мировую войну в качестве курьера-мотоциклиста, но был переведен в авиацию и впоследствии стал одним из наиболее известных пилотов-истребителей Имперской германской армии. Одержав 62 подтвержденные победы в воздухе, он пережил войну, добившись второго результата после «Красного барона» Манфреда фон Рихтгофена. Невероятный успех Удета отчасти объясняется тем, что в нем удачно совмещались два ключевых для пилота-истребителя качества – превосходный пилотаж и выдающееся тактическое зрение. Но немаловажную роль сыграла и просто удача. Удет был практически единственным пилотом-асом первой мировой войны, который сумел покинуть в воздухе поврежденный самолет и остался при этом в живых.

Книга рассказывает о юных защитниках Родины в годы Великой Отечественной войны. Герои этой книги ныне живут в Петрозаводске.

Публикация записей, сделанных после окончания войны бывшим комендантом концентрационного лагеря Освенцим, вызывает, разумеется, множество разных вопросов. Записки человека, по приказу которого совершались не постижимые разумом массовые убийства, могут, конечно, вызвать сенсацию. Насколько, однако, они достоверны, насколько могут считаться историческим документом? Разве память о бесчисленных жертвах Освенцима, да и чувство такта по отношению к выжившим узникам не лишает коменданта крупнейшего из всех известных концлагерей права быть услышанным? Неужели человек, который с помощью угроз и убийств годами заставлял заключенных умолкать навеки, может сейчас произнести последнее слово в качестве главного свидетеля?Кроме сомнений такого рода, возможны и сомнения относительно подлинности документа, который несколько месяцев создавался в камере польской тюрьмы, пока их автор ожидал смертной казни. В связи с этим издатели сочли своим долгом дать предельно точную справку по вопросам возникновения и характера публикуемого источника, а в дальнейшем изложить свое мнение, согласно которому они видят в данных записках документальное свидетельство, достойное выхода в свет.