Документальная литература. Страница 103

Эволюция человека не просто продолжается: биотехнологии многократно ускоряют и углубляют, форсируют ее, превращая в реальность самые смелые домыслы. Каким будет человеческий облик через полтора десятилетия? И как его изменение изменит отношения между людьми и цивилизациями?  

Сад Реандзи – главная достопримечательность японского города Киото. Есть в нем своеобразно спланированный хаос из пятнадцати черных необработанных камней, разбросанных по белому песку. С какой бы точки ни рассматривал посетитель сада эту композицию, пятнадцатый камень всегда оказывается вне поля его зрения. Название книги символично. Автор ее, журналист-международник, проработавший в Японии много лет, с глубоким проникновением в своеобразие японской жизни рассказывает о системе пожизненного найма, специфике социального менеджмента, положении женщины в обществе и семье и о многих других интересных общественных явлениях. И каждый раз читателю предлагается свое видение проблемы, свой ключ к ларцу с «японскими секретами».

В книге рассматриваются основные элементы механизма выборов президента США, а также методы и источники их финансирования. На основе фактического материала автор вскрывает подлинные рычаги контроля за ходом президентских выборов и показывает, как правящие круги США используют избирательную систему для удержания и закрепления своей власти. Приближение очередных выборов президента США в 1980 году придает данной теме особую актуальность. В книге рассказывается об основных направлениях развернувшейся предвыборной борьбы и анализируется нынешняя расстановка политических сил в стране. Работа представит интерес для специалистов и широкого круга читателей, являясь своеобразным путеводителем по всем этапам избирательного процесса в США.

Философское эссе Метерлинка "Разум цветов" - весьма необычное произведение, в котором тончайшие и по-настоящему своеобразные наблюдения за жизнью растений служат основой для размышлений о становлении человеческой души, о попытке личности найти свое место в окружающем мире, не отказываясь от уникальности своего сознания, но используя ее для более глубинного понимания связи человека и природы. Природы, в которой ему надлежит почерпнуть высшую мудрость...

Мне приходилось подниматьтост за Гитлеракак руководителя Германии.

Черчиль – крупнейший представитель английского империализма, военный министр послевоенной Англии, непосредственный участник Версальского «мира», активнейший вдохновитель интервенции против Советской России – выпустил несколько томов воспоминаний. Государственное военное издательство выпускает перевод последнего (пятого) тома воспоминаний Черчиля, посвященного послевоенному периоду. Этот том охватывает выработку условий мирного Версальского договора, демобилизацию английской армии, характеристику послевоенного положения в главнейших странах. Несколько глав специально посвящены интервенции и помощи белым армиям. Эти главы представляют наибольший интерес для нашего читателя. В целом «Мировой кризис» Черчиля, написанный ярким, остроумным, в ряде мест язвительным языком непосредственного участника описываемых событий, вскрывающих ряд новых фактов, или по-своему, с точки зрения английского империализма, описывающий уже известные факты – представляет несомненно крупный интерес. Все изложение Черчиля – сугубо тенденциозно. Особой тенденциозностью, особой классовой злобой дышат главы об интервенции, разобранные в предисловии т. И. Минцем.

Книга, подготовлена на основе переданных автору Центром общественных связей ФСБ России уникальных материалов по новейшей истории российской контрразведки. Впервые преданы гласности многие операции, проведенные спецслужбами в последнее десятилетие. Досье на рыцарей плаща и кинжала, нефтедоллары и исламский фактор, легальные нелегалы «Моссада», особенности деятельности дальневосточных разведок, встречи в Лефортово и многое другое — все это в книге А. Елизарова «Контрразведка. ФСБ против ведущих разведок мира».

Для младшего школьного возраста.

«Каждый раз, когда мне случается приехать в Петербург, я первым делом звоню Илье Стогову. Потому что без него это просто промозглый и гордый чужой город. А c ним Петербург вдруг превращается в какой-то фантастический заповедник былинных героев. Нет больше улиц и набережных со смутно знакомыми названиями – каждый шаг ты ставишь ногу туда, где случилось что-то трагическое или анекдотическое. В общем, нет для меня никакого Петербурга Достоевского, и не надо. Есть Петербург Стогова.» Дмитрий Глуховский