Драматургия. Страница 34

«Это обвинение написал и клятвенно засвидетельствовал Мелет, сын Мелета, пифиец, против Сократа, сына Софрониска из дома Алопеки. Обвиняю Сократа в том, что не признает он богов, которых признает город, что создает он других богов. Обвиняю Сократа в том, что развращает он молодежь. Требуемое наказание – смерть…»Как сказал русский философ Сергей Булгаков «Зло есть состояние мира, но не его суть». Трагическое произведение Эдварда Радзинского «Театр времен Нерона и Сенеки» поистине называют «пищей для ума». Причудливые диалоги между учителем Сенекой и его учеником Нероном, наполнены глубокими философскими изречениями великого римского мыслителя и яростно-безумными циничными выпадами и выходками кровавого диктатора. Все это происходит в самом сердце Рима – величественном Колизее. Именно здесь по замыслу Нерона разыгрывается «последняя антреприза жизни» Сенеки.

Начинающий и практически никому неизвестный журналист Александр Немчинский работает в газете «Верное направление», и пишет дешевые статейки о вредителях комнатных кактусов и пользе обливания холодной водой по утрам. Совершенно неожиданно он подслушивает перебранку двух бомжей, в которой упоминаются таинственные слова: «Блистательный Недоносок». Сам не понимая, зачем он это делает, Немчинский тут же пишет статью: «Грядет Блистательный Недоносок», и обманом, с помощью своей возлюбленной Марины, работающей секретаршей шефа, публикует ее в газете. И завертелась история!

Перед Вами – пьеса Н.Р.Эрдмана «Самоубийца», признанный шедевр отечественной драматургии. Эту пьесу мечтал поставить Станиславский, с восторгом восклицавший во время чтения комедии, что ее автор – гений! В своей лучшей пьесе Эрдман выявлял абсурд советской действительности, о которой один из персонажей говорил: «В настоящее время, гражданин Подсекальников, то, что может подумать живой, может высказать только мертвый».

Произведения Владимира Казакова почти неизвестны читателю. Несколько его книг вышло в Германии, и это обстоятельство, наряду с весьма скупыми данными о последних годах жизни, привело к появлению легенды об эмиграции и смерти за границей: родился и умер Казаков в Москве (1938—1988).В книгах настоящего издания представлены основные сферы творчества Казакова — поэта, который тяготел к драме и, следуя совету А. Крученых, «держался прозы». Произведения Казакова — как бы страницы единой книги.

Пьеса о легендарном афинском мизантропе Тимоне. Обычно считается одним из самых сложных и тёмных произведений Шекспира.К источникам «Тимона» относят «Жизнь Алкивиада» Плутарха и диалог «Тимон-мизантроп» Лукиана Самосатского.Так как дошедший до нас текст имеет весьма необычную композицию и несколько лакун, то пьеса нередко считается неоконченной, необработанной, содержащей добавления разных авторов. Соавтором Шекспира ряд исследователей считает драматурга Томаса Миддлтона; заявлялось, что некоторые лингвистические исследования подтверждают факт участия Миддлтона в создании известного нам текста, но эта точка зрения не общепринята.Дата написания неизвестна; по стилистическим признакам обычно относят ко второй половине 1600-х годов, хотя разброс предлагавшихся исследователями дат, пожалуй, максимальный среди пьес Шекспира.Нет достоверных сведений о прижизненных постановках пьесы. Почти 200 лет — со времён Реставрации до 1851 г. — в Англии ставился не шекспировский текст «Тимона», а адаптации различных авторов (похожей была сценическая судьба многих других вещей Шекспира).

Пьеса начинается внезапно. Роберт Росс, после смерти Оскара Уайльда подготовивший текст "Флорентийской трагедии" к печати, называл её отрывком. Вместе с тем, если не считать очевидно пропущенных строк в середине, вполне возможно, что "Флорентийская трагедия" - оконченное произведение. Если же её начало действительно существовало и было утеряно, надо признать, что она и без того получилась довольно цельной. Из первых строк читатель узнаёт всё, что должен знать о предыстории.

«Для тебя» (1991) – это сразу две пьесы Николая Коляды – «Венский стул» и «Черепаха Маня». Первая пьеса – «Венский стул» – приводит героя и героиню в одну пустую, пугающую, замкнутую комнату, далекую от каких-либо конкретных жизненных реалий, опознавательных знаков. Нельзя сказать, где именно очутились персонажи, тем более остается загадочным, как такое произошло. При этом, главным становится тонкий психологический рисунок, органика человеческих отношений, сиюминутность переживаний героев.В ремарках второй пьесы – «Черепаха Маня» – автор неоднократно, и всерьез, и не без иронии сетует, что никак не получается обойтись хорошим литературным языком, герои то и дело переходят на резкие выражения – а что поделаешь? В почерке драматурга есть своего рода мрачный импрессионизм и безбоязненное чутье, заставляющее сохранять ту «правду жизни», которая необходима для создания правды художественной, для выражения именно того драматизма, который чувствует автор.