Поиск по метке: Культурология

Бесстрашные воины, легендарные сражения, безумные цари. Особая система воспитания, особый быт и обычаи, особое отношение к войнам — все это Спарта! Обитателям Пелопоннесского полуострова не очень повезло: скалистые земли, оторванность от моря — ни сельское хозяйство не развить, ни торговлю. Остается один выход — воевать! И подчинить жизнь всей страны военному развитию. «Это Спарта!» — история превращения небольшой деревушки в значимый город-государство, с которым пришлось считаться всем соседям. О том, как географическое положение повлияло на развитие государства, как жили обычные спартанцы и спартанки и в какие легенды верили, — в захватывающей книге Филиппа Матышака, британского профессора, обладателя докторской степени Оксфорда.

Что объединяет тюркский мир — от Алтая до Причерноморья? Не только язык и кочевая память, но и общая мифологическая карта, на которой небо Тенгри дарует власть каганам, Умай бережет детей у домашнего очага, Земля-Вода (Йер-Су) хранит судьбу рода, а в нижнем мире правит грозный Эрлик со своей «черной» свитой. Авторы рассказывают, как устроены три уровня мироздания, зачем миру нужна ось — мировое древо Байтерек, почему горы, тайга и реки воспринимались как живые сакральные силы и как демонология, шаманские практики и сюжеты о конце света отражали страхи и надежды степной цивилизации.

Почему Петербург называют городом, «созданным из ничего», и как эта идея превратилась в городской миф? Правда ли, что на стрелке Васильевского острова скрыта масонская символика Соломонова храма? И почему «египетские» сфинксы на Университетской набережной стали одной из главных загадок и эмблем города? Эта книга — ключ к многослойной мифологии города, от «большого мифа» о Петре Великом — демиурге и городе-парадизе до мрачных легенд о наводнениях и «конце Петербурга», в которых стихия возвращает миру первозданный хаос. Вы узнаете, как Петербург «впитывал» чужие мифологические языки и делал их своими, почему наводнение 7 ноября 1824 года стало центральным сюжетом петербургской эсхатологии и как литература и кино снова и снова оживляют эти сюжеты, превращая город в пространство знаков, намеков и легенд, которые узнаются с первого взгляда.