Поиск по метке: Публицистика

Этот труд — собрание Ересей, несусветных теорий, сложившихся в Учение. Я спешу, земного времени у меня все меньше, а моя задача — оставить человеческому виду мощное мировоззрение. Для этой цели я вооружился несколькими глыбами провидческих видений и открытий, сделанных мной, но и не мной. Употребил глыбы как материал для строительства. Я набрался наглости и смелости определить человека как биоробота. Заявить, что мы созданы для того, чтобы служить энергетической пищей для Сверхсуществ — наших создателей. Я поверил в живую Вселенную Ковалевского. Я уверен, что человечество вскоре найдет и победит своих создателей. Мой труд — холоден и оптимистичен. Возможно, я преуспел в создании новой религии. Эта книга создана на основе озарений, вИдения, но и опирается на фактические знания в тех главах, где речь идет об истории.

Это – фрагменты неопубликованной рукописи одного из интереснейших отечественных испытателей природы – биолога, профессора Александра Александровича Любищева (1890-1972). Коллеги Любищева знали его печатные работы, которые впоследствии оказались как бы надводной частью огромного айсберга. В колоссальном его архиве, переданном теперь Академии наук, было обнаружено более трехсот ненапечатанных статей по общей биологии и по прикладной энтомологии, по математической статистике и по теории эволюции, по философии, по истории и литературе объемом свыше 10 тысяч страниц, а сверх этого 56 томов конспектов и критических заметок и, наконец, около 4,5 тысяч писем. В одной из статей памяти Любищева справедливо сказано, что его переписка «когда-нибудь окажется бесценной для истории науки XX века». С Любищевым переписывались знаменитые биологи Л.С. Берг, Н.И. Вавилов, И.И. Шмальгаузен, Б.Л. Астауров, В.А. Энгельгардт, физики И.Е. Тамм и Я.И. Френкель, математики А.А. Ляпунов, А.Д. Александров, Ю.В. Линник.Что привлекало множество столь несходных по своим научным и жизненным интересам людей к «провинциальному профессору», как шутливо называл себя он сам? (Последние 20 лет жизни Александр Александрович жил на пенсии в Ульяновске.) Что заставило романиста Даниила Гранина вдруг написать неожиданную для его манеры документальную повесть о Любищеве «Эта странная жизнь»?Конечно, не те конкретные исследования Любнщева, прочтя которые можно сказать, что их автор установил такие-то и такие-то факты и закономерности в морфологии и систематике насекомых. Притягивала его личность. Оригинальность мысли. Принципы его подхода к оценке конкретной работы, и целого направления науки, и к самом философии естествознания.Любищев, посмеиваясь, часто говорил о «гене дискутизма», в нем сидевшем. И работы, и замыслы его были спорны. Чуть ли не со студенчества, еще в предреволюционные годы, он мечтал найти для всего многообразия живых изменяющихся форм систему, аналогичную периодической системе Менделеева, благодаря которой по немногим параметрам можно было бы вывести свойства всех «элементов» живого мира и «поверить алгеброй» гармонию природы. Заметим при этом, что его не удовлетворяло дарвинистское представление о том, что эволюцию определяют слепые силы естественного отбора, эта великая «игра случая», и ему хотелось отыскать внутреннюю гармонию эволюции.В другой голове такая идея легко бы сделалась безумной без кавычек. У Любищева она обрела тот отличный творческий смысл, какой ощущают в крылатом изречении о таких идеях истинные ученые, потому что он не видел для себя иной опоры, чем знание и творчество исследователя. И в своем поиске аргументов для спора Любищев шел через обогащение себя новыми и новыми знаниями физики, математики, философии. Он не создал задуманной «периодической системы», но он оказался поистине гениальным научным критиком – в высоком изначальном смысле слова «критика», что подразумевает не хулу, а вдумчивое проникновение в истоки позитивных взглядов, в истоки неизбежных недомолвок и даже заблуждений, которые неизбежны в эволюционной теории, как и во всякой другой непрерывно развивающейся области знания. И поэтому многие его работы, будучи критическими, подсказывают исследователям эволюционного процесса новые линии поисков.Но в его творчестве была еще одна очень важная сторона, которая привлекла к себе внимание тех, кто знал Александра Александровича. Это – сама система работы, ее планирование и ее организация, позволившие ученому достичь колоссальной, всех изумлявшей продуктивности, – система, испытанная в течение 56 лет напряженной творческой жизни.Этой системе А.А. Любищев посвятил работу «Руководство по организации и обработке наблюдений по зоологии», из которой и взяты предлагаемые фрагменты (она написана в конце 40-х годов). То, о чем он в ней писал, по-видимому, важно не только для биологов, но и для любых исследователей, для молодых в первую очередь. Слепо копировать ее, конечно, бесполезно. Зато полезно усвоить ее принципы и найти им применение по особенностям своей натуры и жизненного уклада.Кандидат биологических наук М. Д. Голубовский

Я надеюсь, что моя книга поможет амбициозным людям, мечтающим стать «номер один» в чем угодно, не продать душу дьяволу – выйти из клетки излишних амбиций, подчиняясь Большой компании или Большому боссу, не потерять собственное достоинство. Быть эффективными, оставаясь при этом свободными, а самое главное – счастливыми. Потому что, когда ты бесконечно богат, но при этом – раб, ощущение счастья исчезает. А когда ты достиг карьерного успеха и удивительно при этом свободен – это кайф.Такая вот методика карьерного счастья: как совместить драйв, кайф и карьеру.

Эпохальная, противоречивая личность в истории политической мысли и PR, Эдвард Бернейс (1891–1995) первым предложил научный метод формирования и манипулирования общественным мнением, которому дал название «инженерия согласия», ставшее теперь известным. Во время Первой мировой войны он активно работал в Комитете общественной информации (CPI), влиятельном пропагандистском аппарате, призванном «показывать, рекламировать и продавать» эту войну американцам – как войну, которая «сделает мир безопасным для демократии». CPI стал прообразом маркетинговых стратегий будущих войн. Применяя методы, усвоенные в CPI, а также некоторые идеи Уолтера Липпмана, Бернейс стал ярым сторонником пропаганды как инструмента демократической и корпоративной манипуляции народом. Сенсационная книга «Пропаганда» (1928) раскрывает его пугающе прозорливое видение пропаганды как способа управления коллективным сознанием в самых разных областях, включая правительство, политику, искусство, науку и образование. Читая эту книгу сегодня, мы с ужасом осознаем, во что превратились современные институты власти и бизнеса, если говорить об организованной манипуляции народом.

Я прожила в Индии год, с июня 1958 по июнь 1959. Это много и мало. Много, потому что каждый день этого года приносил с собой что-нибудь необычное и интересное. Мало, потому что все это необычное и интересное требовало своей оценки и вызывало большие раздумья.

Известно: в каждый переломный момент истории в очередной раз происходит мифологизация сознания. Фактор нестабильности пробуждает архетипы, проще говоря, — память предков. В такие годы находятся люди, которые понимают: все возвращается на круги своя. Алгоритм действий известен. В какой-то мере он виден и в нашей работе. Ради этого она и написана.