Поиск по метке: Современная проза

«Цикл романов о Патрике Мелроузе явился для меня самым потрясающим читательским опытом последнего десятилетия», – писал Майкл Шейбон. Ему вторили такие маститые литераторы, как Дэвид Николс («Романы Эдварда Сент-Обина о Патрике Мелроузе – полный восторг от начала до конца. Читать всем, немедленно!»), Алан Холлингхерст («Эдвард Сент-Обин – вероятно, самый блестящий британский автор своего поколения»), Элис Сиболд («Эдвард Сент-Обин – один из наших величайших стилистов, а его романы о Патрике Мелроузе – шедевр литературы XXI века») и многие другие. Ну а в телесериале «Патрик Мелроуз» главную роль блистательно исполнил Бенедикт Камбербетч. В своем новейшем романе «Двойной контроль» Сент-Обин «с необычайной легкостью затрагивает самые животрепещущие проблемы. Книга пронзает и поражает до глубины души, превращая серьезные темы – нейробиологию, экологию, психоанализ, теологию, онкологию и генетику в увлекательный фейерверк новаторских идей… В своем восхитительном романе Сент-Обин с алмазной остротой обнажает сущность семьи и любви, дружбы и соперничества, амбиций и нравственности» (Air Mail). Перемещаясь из Лондона на французский Лазурный Берег, а из глуши Сассекса в калифорнийский Биг-Сур, герои Сент-Обина исследуют темы свободы и предопределения, загадки жизни и проблемы сознания. При этом Фрэнсис и Оливия без ума влюблены друг в друга, а Люси, старая подруга Оливии, пытается выстроить отношения со своим новым боссом Хантером, виртуозом венчурных инвестиций… «Генри Джеймс, считавший, что романист первым делом обязан заинтересовывать читателя, был бы счастлив познакомиться с Сент-Обином. „Двойной контроль“ – эмоционально убедительный и интеллектуально зачаровывающий роман. Я не мог от него оторваться» (Иэн Макьюэн). Впервые на русском!

Карл Ханс Штробль (1877–1946) – австрийский литератор, известный историями о привидениях, демонах и загадочных явлениях. Писательскую карьеру начал в первые годы ХХ века, публикуя театральную и литературную критику в газетах. В Первую мировую работал военным корреспондентом, затем полностью посвятил себя литературной деятельности, выпускал в Германии журнал «Сад орхидей», считающийся первым в мире изданием, посвященным фантастике. Подобно таким мастерам, как Густав Майринк, Лео Перуц, Ганс Эверс, Карл Штробль развлекал читателя начала «железного века» яркими фантасмагориями о вампирах и демонах, таинственных культах, оживающих автоматах, помещая героев в гротескные, неправдоподобные, но вместе с тем такие узнаваемые ситуации. Мистические сюжеты Босха, Брейгеля и Гойи словно бы оживают в этих литературных полотнах…

Пять пугающих историй Марии Марцевой перевернут ваше представление о безопасности в городе! Забудьте о призраках и демонах – настоящий ужас прячется в самых обычных местах. Спуск в метро после полуночи превращается в путешествие без возврата, поездка на такси – в встречу с психопатом, лифт становится ловушкой для жертвы. Обычные люди превращаются в монстров, детские травмы рождают маньяков, а привычная городская инфраструктура скрывает смертельные опасности. Каждая история – это психологический триллер, где технологии становятся орудиями террора, а места реальных трагедий навсегда пропитываются болью. Проводники и паромщики ведут пассажиров не туда, куда нужно, а обслуживающий персонал скрывает страшные тайны. Мария Марцева мастерски показывает: чтобы испугаться по-настоящему, не нужна мистика – достаточно внимательно посмотреть вокруг. Городские кошмары реальнее любых призраков! Иллюстрации автора.

Героиня этой истории привыкла жить в тени своей мамы — актрисы, неудовлетворенной карьерой и жизнью. Папа героини — директор психиатрической клиники. После смерти жены он советует дочери разбить действительность на временные квадратики, чтобы снова контролировать свою жизнь. Перед нами двенадцать таких квадратиков — лаконичных, полных мелочей, и сквозь них просвечивает любовь, которую трудно заметить, но еще труднее высказать.

Для окончательно свободного и окончательно одинокого «экзистенциального» человека прощение – трудная работа. Трудная не только потому, что допускает лишь одну форму ответственности – перед самим собой, но и потому, что нередко оборачивается виной «прощателя». Эта вина становится единственной, пусть и мучительной основой его существования, источником почти невозможных слов о том, что прощение – и беда, и прельщение, и безумие, и наказание тела, и ложь, и правда, и преступление, и непрощение, в конце концов. Движимая трудной работой прощения проза Полины Барсковой доказывает этими почти невозможными словами, что прощение может быть претворено в последнюю доступную для «экзистенциального» человека форму искусства – искусства смотреть на людей в страшный исторический мелкоскоп и видеть их в огромном, спасающем приближении.

Родион после долгой жизни в столице возвращается в родной портовый город Морельск. Он, талантливый контратенор, переводится в известную Морельскую консерваторию, но попадает во второй состав из-за амбициозного солиста Мишеля. В то же время в Морельске прокатывается волна странных смертей – студентов консерватории находят утонувшими. Волею случая Родион оказывается втянут в круговорот странных событий: вместе с подругой Крис он ищет виноватых в смерти студентов и разгадывает легенды моря, а в консерватории пытается завоевать право исполнить партию Орфея вместо Мишеля.

Сара Никерсон, работающая мать троих детей, хочет успеть все — и она успевает! Но вся ее жизнь, распланированная по минутам, меняется в мгновение ока… После аварии у женщины оказывается даже слишком много свободного времени. Последствия травмы на медицинском языке называются односторонним пространственным игнорированием — для пациента с синдромом игнорирования «не существует» левой стороны пространства. Теперь самое главное — научиться воспринимать мир заново, а для этого нужна огромная внутренняя работа. Саре приходится переоценить и свои возможности, и отношения с близкими, переосмыслить суть многих вещей и понятий. И она находит в себе мужество признать: на самом деле вполне можно игнорировать то, что раньше казалось таким важным, и быть счастливой даже в самых трудных обстоятельствах.    

Я постоянно бежала: сначала от отца, потом от призрака своей первой любви, и когда встретила угрюмого, уставшего от жизни хоккеиста с холодной русской красотой, тоже решила, что нужно бежать. Ведь чувства – это уязвимость, цепи, которые сковывают твою волю, туман, который не позволяет мыслить здраво. Я знала только такую любовь – безумную, одержимую, разрушительную. Но как приказать сердцу не любить, когда северный принц снова и снова побеждает дракона и дарит, хоть и призрачную, но надежду на дом и семью?

Поразительный по своей откровенности роман петербургской писательницы Елены Колиной о самом главном – о сложных отношениях «мама – дочка». В основе сюжета лежит глубокая семейная история, начавшаяся во время блокады. У двух девочек умирает мама, и старшая дочь, еще подросток, вынуждена взять на себя материнскую роль. Дальнейшее повествование прослеживает судьбы этих девочек – и то, какими матерями они стали спустя годы. Одна из них, травмированная детским опытом вынужденного материнства, превращается в гипертрофированно опекающую мать, не отпускающую ребенка ни на шаг. Другая, выросшая в тени старшей сестры, сама становится «недолюбленной дочерью» – и в своей семье воспроизводит модель эмоциональной дистанции, которую когда‑то пережила. Роман написан с неожиданного ракурса: мама тоже подросток. Любить, но как? В каждой паре «мама – дочка» свои болевые точки, претензии, конфликты, установки «люблю тебя, если ты…», «не расстраивай меня», «ты хочешь быть хорошей девочкой?», и каждая мама мечется между «хочу» и «должна», ведь ее саму когда‑то научили «как надо». И как положено хорошей литературе, в этой истории каждый найдет для себя, о чем подумать: как растили нас и как мы растим своих детей, понять, почему мы именно такие и почему наши мамы вели себя так, а не иначе, что принять и что изменить, к чему прийти, как любить. Книга словно говорит: услышим, поймем, улыбнемся, станем ближе к маме, семье, собственным детям и к самим себе!

– Твоя любовница нанесла мне визит два часа назад. Сдала ненужного кота, тайком разрезала моё праздничное платье. А ещё оповестила очередь перед моим кабинетом, о том что беременна и скоро выходит за тебя замуж. Андрей меняется в лице, но берёт себя в руки. – Твои наговоры ничего не изменят. Да, Мира беременна. Ты должна свалить в сторону. Я люблю эту девочку, несу за неё ответственность. – Пошёл вон! – шиплю на мужа, закрываю глаза, чтобы сдержать набежавшие слезы. Похоже, что меня ждет непредвиденный развод. Ага, сразу же после юбилея мужа и накануне празднования тридцати лет семейной жизни. На пятьдесят лет я подарила мужу драгоценный перстень, а он мне преподнёс бумаги на развод… За один вечер я узнала о любимом, с которым прожила тридцать лет, много нового: у него есть любовница, она беременна и зовёт моего муженька… Нет, я не могу произнести это вслух!

Он не груб. Ему просто все равно. Андрей Викторович – человек, которого не трогают ни горести, ни радости, ни любовь. Он не скрывает эмоций – их попросту нет. Жизнь проходит мимо, не оставляя ни следа. Так бы все и продолжалось, если бы в его бесчувственный мир не ворвалась Даша. Женщина с огненными жестами, голосом, бьющим в самую душу, и взглядом, искрящимся жизнью. «История одной апатии» – ироничный, тонкий и до боли откровенный роман о том, как человек может жить без чувств и все-таки оставаться живым.

Люба отдала семье всё – но ее мир рухнул в один миг. Измена мужа, развод, дочь, выбравшая отца, мать с деменцией… Впервые она осталась совсем одна, и чем отчаяннее она цепляется за прошлое, тем яснее: спасать нужно себя. Тихий бунт Риты перерастает в революцию. Мечущаяся между властной матерью и любимым мужчиной, она выбирает любовь, но сталкивается с предательствами и интригами. Какую цену ей придется заплатить за право дышать полной грудью? Две женщины. Две судьбы. Одна история, как боль становится силой, когда позади – лишь обломки прошлого.