По данным, подтверждённым архивными трофейными документами, в «Битве за Атлантику» с 1939 по 1945 год из 820 участвовавших в сражениях немецких субмарин 781 были уничтожены союзниками, а значительная часть оставшихся получили серьёзные повреждения. Несмотря на такие гигантские потери, адмирал Дёниц ни разу не ставил вопрос о расформировании спецподразделения «Конвой фюрера». Ряд западных экспертов полагают, что субмарины этого секретного подразделения ВМФ Германии несли охрану подходов и патрулировали морские трассы на пути к секретной немецкой базе в Антарктиде, имевшей кодовое наименование «База-211». Якобы там, по данным американцев, нацистами производились и собирались реактивные летательные аппараты в форме дисков, которые чаще принято называть «летающими тарелками».

Некоторые отечественные исследователи, серьёзно занимавшиеся изучением проблематики спецподразделения «Конвой фюрера», основываясь на данных, полученных в конце войны советской разведкой, полагают, что значительная часть субмарин из этого отряда в конце апреля 1945 года находилась в Киле на базе. Там с подводных лодок сняли всё вооружение и лишние детали — видимо, для облегчения и большей грузоподъёмности. А вооружение уже не требовалось — война была проиграна.

Затем на подводные лодки загрузили неизвестного назначения контейнеры и очень большие запасы продовольствия и пресной воды. В обстановке строгой секретности, субмарины отошли от пирса и вышли в открытое море. По некоторым свидетельствам, они чуть ли не сразу же перешли в подводное положение. Куда они направились дальше, осталось тайной. Никто их больше нигде не встречал и данных об их появлении в каком-либо порту нет.

Американцы сообщали: летом 1945 года у побережья Аргентины их противолодочным кораблям удалось загнать в устье реки и принудить сдаться две немецкие субмарины U-530 и U-977, которыми командовали Отто Вермут и Гейнц Шаффер. На допросе немецкие морские офицеры подтвердили, что их субмарины относились к секретному элитному подразделению ВМФ «Конвой фюрера». Им было приказано взять на борт неизвестный груз в контейнерах и несколько человек, чьи лица закрывали маски из тёмной плотной материи.

Субмарины вышли с базы в Киле и легли на курс, конечной точкой которого, по показаниям командиров подводных судов, являлся район оазиса Шармахара в Антарктиде. Там экипаж сгрузил на берег контейнеры, и люди в масках покинули подводные лодки. Кто именно эти загадочные пассажиры, моряки не знали. Вермут и Шаффер получили по радио новый приказ — отправиться к побережью Аргентины, где располагалась другая секретная база нацистов. Но в прибрежных водах субмарины перехватили американцы.

Адмирал Карл Редер попал в плен к союзникам и упорно отрицал какую-либо свою причастность к преступлениям нацистов. О специальном секретном элитном подразделении подводных лодок «Конвой фюрера» он говорить отказывался, заявляя, что ему об этом вообще ничего не известно, и такого подразделения вообще никогда не существовало. Не упоминал о нём адмирал и в своих достаточно объёмистых мемуарах, написанных спустя десять — пятнадцать лет после окончания Второй мировой войны.

Точных данных о существовании спецподразделения нацистских ВМС «Конвой фюрера» нет. Но большинство исследователей за рубежом и в России высказывают убеждение, что подобное секретное элитное подразделение субмарин действительно существовало и было суперэлитным и суперсекретным. Все материалы о нём наверняка тщательно уничтожены. Возможно, оно имело в рейхе несколько иное название, а «Конвой фюрера» — специально подброшенное союзным спецслужбам дезинформирующее название.

С полной определённостью утверждать ничего нельзя. «Конвой фюрера» так и остаётся неразгаданной тайной Третьего рейха.

«Воронино»

«Воронино» — так называлось бывшее барское имение неподалёку от Винницы, которое облюбовал и сделал своей штаб-квартирой в 1942 году полковник вермахта, начальник разведывательного отдела Генерального штаба «Фремде хеере ост» — «Иностранные армии Востока», Рейнхард Гелен.

Выбор обусловлен той причиной, что в непосредственной близости располагалась полевая ставка фюрера, да и до города совсем недалеко, а до Восточного фронта куда ближе, чем из Германии или Польши, не говоря уже о Франции, где в комфортных условиях разместились многие немецкие штабы.

Гелен был на хорошем счету у верховного командования вермахта и достаточно быстро продвигался по службе, надеясь сделать приличную карьеру. Фамильный девиз его старинного рода, происходившего из Фламандии, звучал так: «Никогда не оставляй своей цели». И Рейнхард не оставлял цели получить в самом скором времени генеральские погоны.

Многие исследователи отмечают, что приезд к полковнику Гелену в расквартированный в имении «Воронино» его отдел всесильного тогда главы абвера адмирала Вильгельма Франца Канариса был для разведчика из Генерального штаба неожиданностью. В сущности, также занимаясь определённым направлением военной разведки, полковник Гелен по службе никак не пересекался и, в общем-то, даже не подчинялся адмиралу Канарису; контакты между ними всегда были весьма ограничены и носили преимущественно эпизодический характер. Например, при обмене необходимой информацией.

Полковник встретил адмирала с подобающим почётом и уважением. По мнению исследователей, предположительно, адмирал Канарис прибыл в «Воронино» с целью лично завербовать подающего большие надежды и перспективного полковника Гелена, перетянув его в ряды тайных противников гитлеровского режима, готовящихся к решительному удару в подходящий момент, чтобы перехватить власть. Вне всяких сомнений, Гелен мог оказаться весьма полезным человеком для заговорщиков. К тому же он происходил из старинной аристократической семьи, получил приличное образование и принадлежал к прусской военной касте — то есть, с точки зрения старого офицерства и аристократии, считался «своим».

Однако не исключено, что в процессе беседы и переговоров, состоявшихся между гостем и хозяином, опытный разведчик Канарис неожиданно изменил свои намерения.

— У меня есть к вам ряд интересных предложений, полковник, — сказал адмирал.

— Я весь внимание.

— Речь пойдёт о чисто профессиональных вопросах.

— Сейчас они самые актуальные и наиболее интересные, — немедленно отреагировал Гелен.

— Несомненно, — кивнул Канарис.

Хозяин достаточно много знал о высоком госте, но что именно знал о нём Гелен, адмирал мог только догадываться. В любом случае оба профессиональных разведчика привыкли осторожничать и ни в коем случае сразу не открывали карты перед партнёром.

Канарис начал издалека и довольно точно обрисовал сложившуюся на Восточном фронте обстановку. Не забыл он дать и прогноз дальнейшего развития событий, который мог стать не слишком приятным для вермахта, особенно на южном направлении.

— Вам приходится постоянно выполнять работу по получению разведывательных данных непосредственно на фронтах, — сказал Канарис полковнику Гелену. — Кроме того, ваши люди обязаны заниматься и разложением войск нашего основного противника. В отношении Красной армии это достаточно сложно. Хочу предложить вам проводить свои мероприятия под опекой абвера. В сущности, мы делаем одно дело.

Гелен не ответил: он терпеливо ждал продолжения и прекрасно понимал — гость пока бросил затравку и ведёт, как говорят военные, разведку боем. Полковник не ошибся. Адмирал начал постепенно развивать свою мысль. Прекрасно понимая, что его ждёт в случае осложнения отношений с Гитлером и рейхсфюрером СС Гиммлером, адмирал хотел видеть в лице Гелена своего преемника, столь же чётко ориентированного в своих идеях на Западе, как и сам Канарис. Лучшей кандидатуры он в германской разведке не нашёл. Позднее правильность выбора Канариса подтвердил даже директор ЦРУ США Аллен Даллес, который отозвался о Рейнхарде Гелене так:

— Он имел ум профессора, сердце солдата и чутьё волка. Точнее сказать о профессиональном разведчике, наверное, трудно.