Кристэйн пока не была Преподобной Матерью, поэтому она не обладала доступом к Другой Памяти многих предшествовавших поколений. Однако во время встречи у Верховной Матери, когда обсуждался план действий, Харишка сказала, что такого не было тысячи лет. Во всяком случае, Сестры Другой Памяти не помнили такой катастрофы.

В истории были известны случаи, когда навигаторы допускали незначительные ошибки в расчетах, но крупные провалы случались редко, в анналах Космической Гильдии сообщалось о десятке таких случаев с момента основания Гильдии, которая существовала уже более десяти тысяч Лет. Во времена последних битв Джихада существовал определенный риск использования свернутого пространства при перелетах, но когда были открыты свойства меланжи стимулировать предзнание, межзвездные путешествия стали практически безопасными.

Происшедшая трагедия наложит свой отпечаток на жизнь многих последующих поколений, вызвав мощный отголосок во всех концах необъятной империи.

***

Два дня спустя на Баллах IX прибыли инспекторы и спасатели Космической Гильдии. На поверхность планеты высадились многочисленные команды и соединения. Тысячи рабочих с тяжелым инструментом и оборудованием. Люди разрезали на части металлические обломки и отсылали на анализы образцы. Сестры хотели соблюсти свои тайны, представители Гильдии – свои, не желая оставлять на чужой планете ни одного остатка секретного космического судна и его содержимого.

Кристэйн разыскала человека, руководившего операциями Гильдии на месте катастрофы. Им оказался крупный плотного телосложения мужчина в светло-зеленом комбинезоне с тесно посаженными глазами и толстыми губами. Внимательно присмотревшись, Кристэйн поняла, что этот человек ошеломлен масштабами трагедии.

– У вас есть какие-то конкретные подозрения, сэр? Можете ли вы каким-то образом объяснить происшедшее?

Мужчина отрицательно покачал головой. – Пока нет. Для того чтобы проанализировать все данные, потребуется время.

– Что еще вы можете сказать?

Несмотря на молодость, сестра-коммандо вела себя уверенно, властно задавая вопросы. Кроме того, она воспользовалась Голосом, заставив собеседника отвечать на вопросы рефлекторно.

– Это был один из кораблей класса «Доминик». Таких лайнеров всего два. Они были построены в последние дни правления Дома Верниусов, при этом были соблюдены все нормативы. Корабли эксплуатировались в течение двадцати лет и не имели никаких претензий.

Кристэйн посмотрела на него своими большими глазами.

– У вас есть основания считать, что конструкция лайнера вдруг по какой-то причине могла стать ненадежной?

Представитель Гильдии отрицательно покачал головой, изо всех сил, но безуспешно, стараясь сопротивляться воздействию Голоса. Лицо его исказилось, настолько сильно он не желал отвечать. Но силы были явно неравны.

***

– У нас пока не было времени установить подробности. Пока я воздержусь от каких-либо комментариев.

Когда действие Голоса прошло, представитель Гильдии очень разволновался из-за того, что успел сказать этой странной женщине, и поспешил отойти подальше от Кристэйн.

Сестра-коммандо принялась обдумывать возможные причины. При этом она смотрела, как тысячи рабочих фрагмент за фрагментом разбирают остатки погибшего лайнера. Скоро здесь не останется ни одного вещественного доказательства катастрофы. Вечными свидетелями катастрофы станут лишь ужасные зияющие вмятины на поверхности Валлаха IX.

***

Судьба и надежда редко говорят на одном языке.

Оранжевая Католическая Библия

Войдя в демонстрационный зал исследовательского павильона, Хайдар Фен Аджидика остановился у прозрачного купола. Разум его пел, заряженный энергией, представлявшиеся безграничными возможности сияли всеми цветами радуги.

В эту секретную комнату Аджидика входил, испытывая восторг и душевный трепет. Каждый раз он предвкушал, насколько вырос новый захваченный на Арракисе червь, который прожил в неволе уже несколько месяцев. Аджидика радовался, скармливая червю аджидамаль, который эта тварь поглощала с невероятной жадностью. На протяжении многих лет крошечные черви, которых привозили на Ксуттух, погибали сразу, как только лишались привычной обстановки Арракиса. Но этот выжил и, мало того, стал расти. Аджидика не сомневался, что такое чудо произошло только благодаря синтетической пряности.

Аджидика, проявив незаурядный иронический юмор, назвал лабораторного червя в честь покойного тлейлаксианского лидера.

– Давайте-ка посмотрим на вас, мастер Зааф, – произнес он с жестокой усмешкой. В это утро он и сам поглотил аджидамаля больше, чем обычно, добыв его непосредственно от втиснутого в лабораторный чан тела Мираль Алехем. Он чувствовал, как работает чудодейственное средство, усиливая в десятки и сотни раз его способности к мышлению и действию.

Славно!

Нажав кнопку в основании купола, мастер-исследователь принялся с нетерпением ждать, когда затуманенный плаз станет прозрачным. Вот под плазовой оболочкой проступили контуры червя. Стена колпака была осыпана песком, словно червь бушевал здесь в пароксизме судорог.

Червь неподвижно лежал на песке. Сегменты его длинного цилиндрического тела были раскрыты, круглая пасть зияла, как маленькая пропасть. Из открытых сегментов сочилась розоватая слизь.

Откинув внешнюю панель купола, Аджидика начал лихорадочно просматривать показания мониторов. Глаза мастера вылезли из орбит от удивления. Несмотря на регулярный прием больших доз аджидамаля, червь отчего-то погиб в страшных судорогах.

Забыв об опасности и пренебрегая риском, Аджидика дотронулся рукой до безвольно распластанного на песке трупа червя. Тело твари было мягким и рыхлым. Кольца отслаивались от малейшего прикосновения, как кожура гнилого фрукта. Было такое впечатление, что червя пытался препарировать неумелый студент.

Но ведь Аджидика кормил червя тем же аджидамалем, который ел сам. Мастер-исследователь вдруг потерял большую часть своей эйфории. Ему показалось, что под ногами его разверзлась черная бездонная пропасть.

***

Каждый человек – это маленькая война.

Каррен Фетр. «Безумие имперской политики»

Пряность. Ну какой фримен не сможет достать ее, если это необходимо? Гильдия потребовала больше меланжи, и люди пустыни должны уплатить цену или лишиться своей заветной мечты.

Лежа на животе за гребнем господствующей над местностью дюны, Стилгар смотрел в бинокль на покинутую деревню Становище Байлар. Разрушенные, испачканные старой кровью лачуги стояли у подножия подвижной горы песка, которую сзади подпирало небольшое плато, скрывавшее цистерну, где ныне хранились запечатанные контейнеры с пряностью. Баронской пряностью.

Стилгар навел бинокль на резкость и ландшафт буквально прыгнул в фокус. Занимался хрустально-прозрачный рассвет. Отряд одетых в синюю форму харконненовских солдат занялся обыденными делами, словно никакой опасности нападения не существовало. Все фримены считали это место проклятым и предпочитали обходить его стороной.

Пока Стилгар наблюдал, возле покинутой деревни приземлился большой транспортный орнитоптер. Большие крылья прижались к корпусу. Такие суда использовались для доставки грузов пряности от мест ее добычи. На этих же орнитоптерах вывозили в безопасные места команды добытчиков при приближении песчаного червя.

Стилгар насчитал тридцать солдат, вдвое больше, чем бойцов, пришедших вместе со Стилгаром. Соотношение сил терпимое, учитывая предполагаемую внезапность нападения. Фрименский стиль ведения войны.

Двое солдат принесли сварочный аппарат и принялись ремонтировать транспортник. В неподвижном утреннем воздухе шум работ разносился на большое расстояние по вершинам дюн. Каменные и кирпичные стены, окружавшие деревню, имели округлые очертания, края их были сглажены песчаными бурями, часто бушевавшими в пустыне.