ГЛАВА 6

На Пятой авеню бушевал людской океан. Потоки пешеходов, переполняя тротуар, перетекали с одной стороны улицы на другую, людские волны плескались у зеркальных витрин, скручиваясь в водовороты возле входов в магазины, чтобы мощной струей влиться внутрь и покупать, покупать, покупать…

Некоторые, уже нагруженные, как мулы, сумками, пакетами и коробками, отчаянно работали локтями и бедрами, прокладывая путь в густой толпе, или вступа­ли в отчаянную битву с себе подобными за редкое такси.

А над всем этим безумием, подстегивая его, царила мигающая, поющая, кричащая на все лады разноцвет­ная реклама, сообщая о распродажах и призывая людей покупать товары, без которых их жизнь окажется бес­смысленной.

– Они все спятили, – констатировала Ева, наблю­дая, как толпа отоварившихся горожан штурмует уже забитый до отказа автобус, направлявшийся в сторону центра. – Все до единого.

– Всего двадцать минут назад вы сами были поку­пателем.

– Да, я купила подарок, но сделала это цивилизо­ванно и не теряя достоинства. Пибоди пожала плечами.

– А мне нравится такое предпраздничное столпо­творение.

– В таком случае, сейчас я тебя осчастливлю. Мы выходим из машины.

– Прямо здесь?

– Ближе нам не подъехать. – Чуть ли не расталки­вая людей капотом, Ева медленно подъехала к тротуару у перекрестка Пятой и Пятьдесят первой и заглушила двигатель. – Ювелирный магазин – в паре кварталов отсюда. Мы быстрее дойдем пешком.

Пибоди неохотно выбралась из машины и двину­лась вслед за Евой, но сразу же безнадежно отстала, по­тому что по дороге заглядывала в каждую витрину. На­гнать начальницу ей удалось лишь на углу. Ветер про­несся по улице, словно речной поток по дну каньона, и кончик носа Пибоди немедленно отреагировал на это, зардевшись, будто от стыда.

– Ненавижу это дерьмо! – выругалась Ева. – По­ловина всех этих людей даже не живут здесь. Приезжа­ют каждый декабрь черт-те откуда и устраивают тут на­стоящую оргию!

– Вбрасывая при этом огромное количество денег в нашу экономику, – заметила Пибоди.

– А также создавая дорожные пробки, провоцируя карманные кражи, устраивая автомобильные аварии… Попробуй как-нибудь проехать по центру города в шесть вечера. Сразу рехнешься!

Продолжая ворчать, Ева прошла мимо тележки уличного торговца, которая распространяла аппетит­ный запах жареного мяса, как вдруг до ее слуха донесся крик. Она обернулась достаточно быстро, чтобы заме­тить, как уличный воришка подскочил к двум пожилым дамам, вырвал одновременно у обеих сумочки и бро­сился наутек, тут же ввинтившись в толпу. Он нырял, вилял, петлял, словно заяц, набирая все большую скорость.

– Шеф!

– Да, я его вижу.

Ева видела не только самого парня, но и торжест­вующую улыбку на его лице. Парень двигался в их на­правлении, и чем быстрее он бежал, тем поспешнее прохожие шарахались в стороны, освобождая ему путь. Наконец он оказался совсем близко, намереваясь про­скочить справа от Евы. На долю секунды их взгляды пересеклись, и в глазах воришки мелькнуло удивление. Если бы народу на улице было поменьше, ему наверня­ка удалось бы метнуться в сторону, но помешала давка, и лейтенант Даллас встретила его коротким жестким ударом кулака прямо в лицо. В следующий момент парень опрокинулся на асфальт, задрав ноги к небу. Из носа у него хлынула кровь, глаза закатились.

– Посмотрите-ка, нет ли поблизости патрульных полицейских, чтобы позаботились об этом придурке, – сказала Ева. Она разжала кулак и повела плечом, а затем поставила ногу на грудь поверженного вора, как иногда охотники позируют фотографу, наступив на тушу убитого льва. Парень слабо застонал и пошеве­лился. – Знаете, Пибоди, теперь мне гораздо лучше!

Позже, восстанавливая в памяти события этого дня, Ева подумала, что нокаут, в который она отправила уличного воришку, был в нем, пожалуй, единственным светлым пятном. От хозяина ювелирной лавки она так ничего и не добилась – ни он, ни его клерк с лисьей мордочкой не смогли вспомнить покупателя, который приобрел брошь с горлицами и расплатился наличны­ми. «Рождество ведь, – жаловался ювелир, – как тут припомнишь одну-единственную покупку? И без того с ног сбиваемся!»

Ева попросила его подумать хорошенько и позво­нить ей, если у него прояснится в мозгах, и он что-ни­будь вспомнит. А потом, к вящему неудовольствию Пибоди, купила медную серьгу в подарок Леонардо, лю­бовнику Мевис.

– Отправляйтесь своим ходом ко мне домой и при­нимайтесь за работу вместе с Макнабом, – приказала она своей помощнице.

– Почему бы вам просто не ударить меня кулаком в лицо? – пробурчала та.

– Это приказ, Пибоди! Я бы поехала с вами, но мне еще нужно заехать в управление. Я должна доложить о ходе расследования Уитни и попросить Миру, чтобы она немедленно приступила к составлению психологи­ческого портрета убийцы.

– А по дороге купите еще несколько рождествен­ских подарков?

Ева остановилась возле своей машины.

– Это следует расценивать как сарказм?

– Нет, это сказано слишком прямо, чтобы быть сарказмом.

– Пибоди, ради бога, найдите какое-нибудь совпа­дение в полученных нами списках! Иначе нам придется опрашивать всех без исключения людей с «одинокими сердцами», обратившимися в фирму «Только для вас».

Прокладывая себе путь локтями, Пибоди отправи­лась в сторону Шестой улицы, где находилась останов­ка автобуса, а Ева села в машину, завела двигатель и двинулась в противоположном направлении. Включив телефон, она договорилась о двух встречах, а затем про­верила входящие вызовы. Большинство из них были все от той же Надин. Ева решила наконец сжалиться над исстрадавшейся журналисткой и откликнуться на ее отчаянные призывы. Нажав на кнопку вызова, она прого­ворила:

– Прекрати стонать, Надин.

– Даллас? Господи боже мой! Где ты пропадаешь?

– Охраняю город. Берегу твой покой.

– Слушай, еще есть время вставить кое-какую ин­формацию в мой дневной выпуск новостей. Дай мне хоть что-то!

– Я только что задержала уличного воришку на Пятой авеню.

– Ты издеваешься надо мной? Черт с ним, с этим воришкой! Я приперта к стене! Скажи лучше, есть связь между теми двумя убийствами?

– Какими убийствами? У нас в это время года про­исходит много убийств. Накануне праздников у всех маньяков открывается второе дыхание.

Надин возмущенно фыркнула:

– Прекрати, Даллас! Ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Меня интересуют убийства Хоули и Гринбэлм – двух женщин, которых удавили. Ты ведь наверняка расследуешь оба эти дела. Я слышала, что убийства сопровождались сексуальным насилием. Ты можешь это подтвердить?

– Пока полицейское управление не может ни под­твердить, ни опровергнуть эту информацию.

– Только одно: изнасиловали их или нет?

– Без комментариев.

– Черт, ну чего ты уперлась?

– Я пытаюсь остановить убийцу, Надин. У меня сейчас даже вздохнуть времени нет, и уж тем более на то, чтобы заботиться о рейтинге «Канала 75».

– А я думала, мы друзья…

– Я и сейчас так думаю. И поэтому, как только у меня что-нибудь появится, ты сразу об этом узнаешь.

– Первой? В эксклюзивном интервью?

– Не дави на меня, Надин.

– Обещаю, что это будет интервью один на один, Даллас. Давай-ка посмотрим, когда нам лучше встре­титься. Так, я смогу быть в полицейском управлении в час дня.

– Я сама сообщу тебе, где и когда мы встретимся, но сегодня я не смогу уделить тебе ни минуты време­ни. – «А время, – подумала Ева, – в данном случае яв­ляется решающим фактором». Она знала, что ни один другой репортер не умел проводить журналистские рас­следования так быстро и глубоко, как Надин Ферст. – Кстати, Надин, ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

– «Встречаться с кем-нибудь» на твоем языке озна­чает женихаться или просто трахаться? Впрочем, не­важно. Нет, в общем-то, нет.

– А ты никогда не прибегала к услугам службы зна­комств?