— Мне без разницы, Шел. Ты все равно не пройдешь.

— Ага, а если я его уделаю, ты меня пристрелишь.

— А если будешь много болтать, пристрелю прямо сейчас, — пообещал Хоук.

Один из стоящих рядом с Шелли был Бадди Хартман. Я сказал:

— Бадди, бери своего дружка и уноси ноги. Но если когда-нибудь поднимешь руку на меня или моих друзей, кишки выпущу.

Бадди испуганно кивнул. Его напарник был темный, худой и довольно симпатичный парень с синеватым от частого бритья подбородком. Он тоже кивнул. Они прошли мимо меня, выскочили на улицу и, не оглядываясь, быстро зашагали прочь.

— Все же надо было их урыть, — покачал головой Хоук.

Шелли проводил взглядом дружков и вдруг стремительно бросился в мою сторону, пытаясь проскочить в двери. Я шагнул наперерез. Он весил намного больше меня. Когда мы столкнулись, я отлетел к дверному косяку, но устоял на ногах и, чуть размахнувшись, провел короткий апперкот по подбородку. Хоук прислонился к стене, скрестив на груди руки. Слева Гарри Коттон медленно полз к столу. Я еще раз двинул Шелли по подбородку. Он отступил на шаг назад и сделал мощный выпад правой. Я закрылся плечом и тут же изобразил небольшую серию по его жирной морде — три левых и один правый. Он прогнулся назад. Из носа брызнула кровь. Я обрушил на него град точно рассчитанных ударов. Шелли пошатнулся, вяло поднял руку и рухнул на письменный стол. Руки безвольно обвисли. Я провел хороший хук слева и завершающий правой. Шелли свалился со стола на кресло, сломал его своей тяжестью, упал на пол и замер. Одна нога все еще была на столе. Гарри попытался схватить пистолет, но я ногой отбросил его в сторону. Он проскользил по полу и залетел в дальний угол. Я обошел стол и ударил Гарри по шее. Он повалился на спину и застонал.

— Никогда и близко не подходи к тем, кого я знаю, — сказал я. — И никого не подсылай. Ты меня понял?

— По-моему, не понял, — подал голос Хоук. — Надо прибить его для верности.

— Да, Гарри? Он прав? Надо тебя прибить?

Гарри помотал головой и застонал.

— Говорю тебе, надо его грохнуть, — не унимался Хоук.

Я сделал шаг назад.

— Ладно. Надеюсь, ты запомнишь, что я сказал.

— Спенсер, ты просто идиот, настоящий дебил, — проревел Хоук.

— Я не могу убить человека, который валяется на полу.

Хоук раздраженно покачал головой, поднял пистолет и всадил пулю Гарри в лоб.

— Зато я могу, — проворчал он.

Глава 32

Контора Мэла Джакомина располагалась на боковой улице сразу за площадью Рединг. Это был частный дом, переделанный под офис. В холле сидели секретари, а Мэл и еще несколько человек имели отдельные кабинеты в глубине здания. За кабинетом Мэла находилась кухня, которую решили не переоборудовать. На столе стояли банки с растворимым кофе, чашки и коробки из-под пирожных. Когда я вошел, Мэл как раз пил кофе.

— Что вам здесь надо, черт бы вас побрал? — рявкнул он.

— Хорошее приветствие, — улыбнулся я.

— Что?

— Хочу поговорить насчет страховки от пожаров.

— Я не желаю вас страховать.

— О тех страховках, которые вы уже заключили. Например, с Элейн Брукс.

Мэл открыл рот и ошалело уставился на меня.

— Я же... — начал он. — Я...

На кухню вошла женщина с рыжими кудрями. На ней был желто-зеленый свитер и белые брючки, которые были ей малы еще в те времена, когда она весила на десять килограммов меньше.

— Давайте поговорим у вас в кабинете, — предложил я.

Джакомин кивнул, и мы вошли в другую комнату. Он плотно закрыл дверь.

— Так что вам нужно? — снова спросил он, усевшись за письменный стол.

На нем была темная клетчатая “тройка”, синий галстук и белая рубашка в тонкую серо-синюю клетку. Жилетка заканчивалась сантиметрах в пяти от пояса, открывая для обозрения ремень и часть рубашки.

— Я буду краток, — сказал я. — Мне известно о серии поджогов, в которых вы принимали самое непосредственное участие. И я могу это доказать.

— О чем вы говорите?

— Прочтите вот это, — я протянул ему копию составленного мною списка.

Джакомин быстро пробежал глазами текст. Губы чуть заметно шевелились. Через несколько секунд они перестали шевелиться. Он прочитал, но продолжал таращиться на листок.

— Ну? — наконец проговорил он, не поднимая глаз.

— Вы попались, — сказал я.

Он все еще не отрывал глаз от листка.

— Вы уже сообщили полиции?

— Пока нет.

— А кому-нибудь еще?

— Даже и не думайте об этом, — предупредил я. — У вас нет ни единого шанса против меня, но даже если бы и был, то сразу скажу, что вы держите в руках только копию.

— Хотите часть дохода?

— Смотрю, вы начинаете понимать, — улыбнулся я.

— Сколько?

— Пока не знаю.

Он удивленно вскинул брови.

— То есть?

— То есть я хочу две вещи. Я хочу, чтобы вы не приставали к своему сыну и обеспечивали его материально на время учебы.

— Не приставал?

— Не приставали, не заявляли своих прав, отстали, держались подальше — выбирайте любую фразу, какая вам ближе. Но я хочу избавить его от вас.

— И чтобы я посылал ему деньги?

— Да.

— И все?

— Да.

— И ничего для себя?

— Нет.

— Сколько я должен ему посылать?

— Плату за обучение, за комнату, питание, плюс расходы.

— И сколько это будет?

— Мы вам сообщим.

— Я же тоже деньги не печатаю, понимаете?..

Я вскочил, наклонился к нему через стол и рявкнул:

— Ты что, старая крыса, еще торговаться будешь? Черта с два! Сделаешь, что тебе сказано, или тебе крышка. Во время одного из твоих поджогов погибло два человека. А это уже умышленное убийство, понятно тебе?

— Я не...

Я грохнул по столу кулаком и наклонился к нему еще ближе. Теперь мое лицо было всего сантиметрах в пяти от него.

— Кончай прикидываться дурачком, еще одно “я не” услышу, сгниешь, скотина, за решеткой.

Я замолчал, подумав, что, наверное, немного перегнул палку, когда стукнул кулаком по столу. Но, похоже, нет. Он весь сжался, словно складной стул.

— Хорошо, хорошо. Конечно. Я все сделаю.

— Еще бы ты не сделал, — проревел я. — И запомни, будешь плохо стараться, и глазом моргнуть не успеешь, как сядешь за убийство первой степени. Но сначала я лично разорву на две половины твою паршивую задницу.

— Хорошо, хорошо, — залепетал он. — Хорошо. Сколько нужно для начала?

— Я пришлю счет. А если после моего ухода тебе вздумается позвонить и попросить Гарри Коттона, чтобы он меня убил, ты будешь сильно разочарован.

— Нет-нет, я и не думал даже.

— Счета оплачивать сразу по получении, — отрезал я.

— Да-да, конечно. Сразу по получении.

Я круто повернулся и вышел из кабинета. Подождал минуту и снова распахнул дверь. Джакомин висел на телефоне. Увидев меня, он сразу же бросил трубку.

— Ну да, нетрудно было догадаться, — сказал я. — Лучше не надо, Мэл. Иначе суд можно будет провести и в столице. А уж после него никакой амнистии не жди.

Он молча смотрел на меня. Я оставил дверь открытой и, не оглядываясь, вышел из конторы.

Теперь нужно было побеседовать с Пэтти Джакомин. Ее Стивен жил в Бостоне, в Чарлз-ривер-парк. Я остановил машину на Блоссом-стрит и прошелся пешком.

Мне открыла Пэтти. Стивен тоже сидел дома. Он был одет в голубую рубашку “Ливайз”, выгоревшие джинсы и высокие мокасины. На шее висел тонкий кожаный ремешок. Он сидел в кресле, держа в руке огромный стакан.

— Что вам здесь надо, черт бы вас подрал? — спросила Пэтти, пропуская меня в дом. В руке у нее был такой же стакан, как и у Стивена.

— О Боже, это, похоже, у вас семейное.

— Что?

— Такое приветствие.

— Так что же вам все-таки надо?

— Нужно поговорить. Наедине.

— От Стивена у меня секретов нет.

— А по-моему, все же есть. Не думаю, что вы много рассказываете своему диско-мальчику о поездках в Нью-Йорк.