Ирка и Танька заглянули внутрь. Воцарилось молчание. Девчонки все смотрели и смотрели в сумку…

– Марина должна была идти на рождественский бал в Потемкинский дворец. С одним таким… богатеньким мажором. Но поперлась, дурочка, в ночной клуб и напоролась на нож Спиридона. Теперь, конечно, пойдет другая моя девочка – не пропадать же приглашению! Но ты можешь это платье надеть, – кивнула она Ирке и не удержалась, съязвила: – Тебе не привыкать отбирать у Марины бальные платья.

– То Маринино платье все равно шилось на мои деньги, так что все справедливо[Об этом говорится в книге «Магия без правил» (издательство «Эксмо»).], – отрезала Танька и стремительно развернулась к Богдану. – Сходишь ко мне домой и принесешь мои шмотки – я напишу, что брать! Скажешь маме, мы идем к Ирке в школу на дискотеку. А вы тоже пока погуляйте! – накинулась она на оборотня. – Сейчас тут мужчинам делать нечего!

19

Трансформация Барби

– И это вся твоя косметика? – скривилась Оксана Тарасовна, вытряхивая на стол содержимое Иркиной косметички. Косметичка была новенькая, но еще недавно блестящий кожзам уже успел потрескаться, да и содержимое особым богатством не отличалось. Тюбики с помадой – от бледно-розового до красного, несколько флакончиков лака для ногтей и подводка для глаз.

– Зачем мне больше – ресницы и брови у меня и так натурально черные! – заматывая в полотенце мокрые после мытья волосы, пожала плечами Ирка.

– В Европе сейчас косметикой вообще стараются не пользоваться, – поддержала ее Танька.

– Девочки, я тоже целиком за естественную красоту – при условии, что она создана хорошим визажистом, – фыркнула Оксана Тарасовна. – Моя косметика тебе не подойдет – нужны совершенно другие оттенки, – она огляделась по сторонам, и глаза ее вспыхнули при виде чемоданчика Ганны Николаевны. – А ну-ка… – она решительно сняла чемоданчик с подоконника.

– Мы не можем брать чужие вещи! – запротестовала Ирка.

– Не думаю, что эта твоя киевская ведьма будет против. Должна же она понимать, что нельзя выходить в бой против могущественной нечисти без достойного макияжа!

– Я уже что-то подобное слышала, – пробормотала Ирка, – от нее же.

– Потому что это – непреложный закон жизни, – наставительно сказала Оксана Тарасовна и откинула крышку чемоданчика. – Да тут целый косметический салон! – восхищенно вздохнула она. – Ложись сюда! – жестом полководца, бросающего армию в бой, приказала она Ирке. – А ты задерни шторы и включи люстру, – велела Таньке. – Делаем вечерний макияж, под электрический и… под лунный свет, – она хищно пошевелила пальцами над содержимым чемоданчика.

На полулежащую на диване Ирку упала тень, пахнуло резковатым запахом духов, и Оксана Тарасовна склонилась над ней… со зловеще пощелкивающими щипчиками в руках.

– Ай! – Ирка вскрикнула от резкой боли под бровью.

– Тихо! – осадила ее Оксана Тарасовна. – Выщипанные брови давным-давно не в моде, но форму-то подправить надо – так что не вопи!

Влажный, пахнущий свежестью тампон прошелся по раздерганным пинцетом бровям. Прищурившись, как художник перед чистым холстом, Оксана Тарасовна всматривалась Ирке в лицо.

– Тон накладывать не будем, – наконец объявила она. – Кожа у тебя и так великолепная. И ведь что обидно – останется такой еще долгие-долгие годы!

– Кому обидно? – пробурчала Ирка, чувствуя себя неловко, – такое впечатление, что ей и впрямь предстояло Спиридона соблазнить!

– Да уж найдется кому обидеться, – рассеянно пробормотала Оксана Тарасовна, опуская кисточку аппликатора в тени для век и с вдохновенным лицом подступаясь к Ирке. – Хотя в этот раз тебе не помешает выглядеть чуть-чуть постарше – мальчики-то все почти взрослые. Глаза закрой!

Ирка покорно закрыла глаза и почувствовала вкрадчивые, чуть щекочущие прикосновения разнообразных щеточек к векам и щекам. Инструменты Оксаны Тарасовны тихо побрякивали, и Ирка почувствовала, как на ее душу нисходит покой. Все волнения последних дней отлетели далеко-далеко, тело расслабилось, точно она лежала в горячей ванне, и, кажется, даже время замедлило ход – будильник на полке щелкал размеренно и сонно, точно убаюкивая.

– Ну вот, готово, – удовлетворенно сказала Оксана Тарасовна. – Эй, не спи – замерзнешь!

– У нас свое отопление, – сонно пробормотала Ирка и открыла глаза. Над ней нависла Танька, с жадным вниманием вглядывающаяся Ирке в лицо.

– Обалдеть! – наконец выдохнула подруга и жалобно добавила: – А я? Я тоже хочу!

– А-а, ладно, и тебя накрашу, – Оксана Тарасовна взмахнула обсыпанной цветной пылью кисточкой, разглядывая Ирку с гордым удовлетворением.

– Можно посмотреть? – приподнимаясь, спросила Ирка.

– Сиди! – склоняясь над плюхнувшейся в кресло Танькой, скомандовала старшая ведьма. – Смотреть будешь конечный результат. Ногти пока перекрась – лак должен быть свежим. Вот этот, матовый, в три слоя.

– Ух ты! – Ирка трясла пальцами, чтоб лак сох быстрее, и восхищенно разглядывала Таньку, над которой поработала Оксана Тарасовна. А сама подруга не могла оторваться от зеркала и только потрясенно бормотала:

– Здорово! Ох, как здорово! Круче любой приворотной воды!

Оксана Тарасовна сдержанно улыбалась, но было ясно: она просто упивается восторгом девчонок.

Получилось действительно великолепно. Макияжа не было видно – совсем. Казалось, у Таньки от природы такая нежная, светящаяся кожа, и круто изогнутые, гладкие черные брови под светлой челкой, и пушистые-пушистые темные ресницы. А уж глаза! Глубокие, загадочные, насмешливые, то голубые, как летнее небо, то вдруг нежно-зеленые, точно молодая трава, изменчивые, как… как у Айта!

Ирка решительно тряхнула головой – она отправляется на дискотеку… и не собирается думать об Айте!

– Таньке так зеркало дали, а мне так нет! Это садизм! – немножко театрально, на публику проныла Ирка – на самом деле ей даже нравилось ждать и предвкушать, что получится.

– Сказано – помалкивай! – сквозь зажатые между зубами заколки прогундела Оксана Тарасовна. В руках у нее дышал жаром специальный «утюжок» для волос. Идеально гладкие, как лакированные, черные пряди ложились вдоль плеч. Оксана Тарасовна отбросила Иркины волосы назад – заглянула в лицо, решительно кивнула и занялась прической вплотную. Пряди туго стянула на затылке. Танька лихорадочно, точно наперегонки с кем-то, красила ногти, то и дело поглядывая на Ирку и потрясенно качая головой.

– Тебя тоже причешу, не переживай – гулять так гулять! – походя бросила ей Оксана Тарасовна. С плойкой и пучком расчесок в руках она отступила от Ирки, внимательно поглядела на нее, невесомым движением устранила ей одной видимое несовершенство и… ссыпала инструменты обратно в сумку.

– Платье! – скомандовала она. Растопырив пальцы, чтоб не смазать лак, Танька подцепила вешалку и поволокла платье к Ирке.

– Надеваем! – и на Ирку обрушился пышный ворох шелестящего шелка и кружев.

– Вж-жик! – свистнула «молния» в боку, и платье обтянуло ее как вторая кожа. У ног стукнуло – Ирка завороженно уставилась на туфельки. Черные, на тонкой, как спица, высокой шпильке. Ирка подобрала юбку и бережно, точно в хрустальные, сунула обтянутые колготками ноги в туфельки. Те мягко обтекли ступню – ни боли в подъеме, ни стиснутых пальцев.

– И последнее… Сядь! – снова распорядилась Оксана Тарасовна. Держа спину очень прямо – платье требовало! – Ирка опустилась в кресло. Юбки легли на диван как распустившийся цветок.

– Хорошо хоть духи у тебя приличные, – пробормотала Оксана Тарасовна, проводя пробкой флакона у Ирки за ушами и вдоль падающего на плечо локона. И торжественно вынула из сумки бархатную коробочку. В прихотливых изгибах кованого серебра праздничными окошками переливались вставки цветной эмали, и разбрызгивали искры блестящие зеленые камушки. – Не бойся, я их закляла – даже если потеряешь, они обратно ко мне вернутся, – заметив Иркин испуганный взгляд, усмехнулась Оксана Тарасовна. Серебряное колье легло Ирке вокруг шеи. Щелкнул замочек. Запястья украсили парные браслеты… Ирка затаила дыхание – на гладко зачесанные волосы опустилась серебряная диадема.