Погода у нас тянется за петербургской — вчера был снег, сегодня осень, холодно. Что будет с твоей дачей? Ежели ты не спишь от нервности, от головной боли, то ты преступница и дуреха — пожалей бедных девочек — Марфу и Феклу!

Итак, уповаю на Господа, что в конце будущей наступающей недели я смогу прочитать тебе суровый реприманд лично. На этом, душа моя, кончаю. Длинных писем я теперь писать не буду, ведь мне после обеда снова надо строчить. Не разрешишь ли ты мне, Татушенька, отправить тебе несколько писем с одним содержанием? Я буду их копировать и опускать в ящик по одному. Передай, пожалуйста, прилагаемое письмо Л. Н. Я не знаю, какой у них номер дома по Миллионной. Деньги в начале будущей недели обязательно тебе вышлю. Не будь дурой, а будь умной. Это очень трудно, но ты, солнышко мое, понатужься.

Твой И. Б.

М.7/V-26

80. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

10 мая 1926 г.,

Москва

Гражданочка. От Вас давно нет писем, я очень беспокоюсь. Ввиду того, что я не подвержен несчастьям в такой степени, как Вы, мне можно писать редко, Вам же это непозволительно. Завтра буду в Госкино окончательно отвоевывать для Вуфку «Блуждающие звезды», в пятницу мне должны дать ответ по поводу маминого паспорта, в субботу вечером рассчитываю выехать в Петербург. Деньги мне обещают дать в среду или в крайнем случае в четверг, так что ты можешь рассчитывать на то, что не позже четверга ты получишь телеграфный перевод на 100 рублей. Ближайшие два дня буду «ходить с ходатайствами» по всяким официальным учреждениям, это мне на руку, п. ч. переутомленная моя голова сегодня взбунтовалась и забастовала. Я займусь другими делами, тем временем, может, голова пройдет.

Тамарочка, очень нехорошо, что так долго от тебя нет письма. Я не пишу потому, что у меня все благополучно и сообщать, в общем, не о чем, я ведь люблю в писаньях факты, а твое молчание ввергает меня в истинную тревогу. Пиши, Трибун, пиши.

Твой И. Б.

M.10/V-26

81. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

11 мая 1926 г.,

Москва

Милая Тамара. Сегодня поздно вернулся домой и застал записку Зинаиды.

Очень жалею, что не видел ее. Она будет у меня завтра в 6 ч. дня. Надеюсь, что и все у вас благополучно. Заседание о мамином паспорте будет не в среду, а в четверг, все же я во что бы то ни стало хочу выехать в субботу в Ленинград. О приезде моем прошу никому не говорить, я предвижу, что визит мой будет очень короткий, теперь у меня куча дел, связанных с денежным вопросом, а это для нас теперь важный вопрос. Очень возможно, что мне придется просидеть в Пб. дня два-три и сейчас же укатить в Харьков. Сегодня или завтра переведу тебе телеграфно 100 рублей, немного денег постараюсь привезти с собой. Перспективный денежный план мне самому неизвестен, и это, конечно, скверно. До конца этой недели я должен получить 300 рублей, из которых рассчитываю дать тебе 200 рубл., а затем все надежды на Вуфку. Больше денег неоткуда получать. Если с «Бл<уждающими> звездами» лопнет, тогда... тогда надо будет придумывать меры экстраординарные. С письмом твоим, в которое было вложено заявление в Рабис, произошла замечательная вещь — никакого такого письма я не получал, и только сегодня, узнав от тебя, что ты ждешь от меня ответа по поводу какого-то заявления, я бросился наводить справки и обнаружил твое письмо от 24/IV в пыли, в архиве достолюбезных наших дворников. За эту подлость я отчитал их основательно. Завтра попрошу Зинаиду заняться твоими делами в Рабисе, я, по правде, загружен свыше всякой меры.

Письма твои я получил и успокоился, или, вернее сказать, встревожился по-новому. Ох, уж эти мне грустные письма! Стоило бы посетовать, да не хочу, может, несправедливо будет. Более подробные разговоры откладываю до моего приезда, и не плачь ты, за ради Бога, какая неугомонная баба! Целую тебя, милая Тамарочка, до скорого свидания. До отъезда я напишу тебе еще и протелеграфирую.

Твой И. Б.

M.11/V-26

82. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

21 мая 1926 г.,

Москва

Дорогая мученица. Приехал в Москву благополучно. Здесь жарко, превосходная погода. Представитель Вуфку уехал, не оставив для меня ни слова. Если он таким образом выражает свой гнев, — то это идиот. Я телеграфировал в Харьков, жду ответа.

Маме в паспорте отказали или, вернее, чуть было не отказали. Я пустил в ход Евд<окимова>, и он добился того, что дело будет пересмотрено, но ответ дадут только 6 июня, это основное плачевное обстоятельство. Весь сегодняшний день ушел на это дело. С лихорадочным нетерпением жду известий о твоем здоровье. Не оставляйте меня в неведении.

Твой И. Б.

M. 21/V-26

83. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

23 мая 1926 г.,

Москва

Татушенька. Только что, в 7 часов утра, получил телеграмму от Одесской фабрики Вуфку. Они предлагают мне немедленно приехать в Одессу. Вуфку предполагает отобрать постановку у Грановского, который выставляет идиотические требования, и передать ее Гричеру, б<ывшему> помощнику Грановского, человеку, мной рекомендованному и неизмеримо, в кинематогр<афическом> отношении, более талантливому. Обстоятельству этому я очень рад. Я ответил телеграммой, что прошу выслать мне деньги, во вторник выеду в Одессу. Буду ждать ответа на телеграмму. Если действительно придется поехать, я тебе протелеграфирую. Письмо твое получил. Лежи, Татушенька, лежи, не двигайся. Будет ужасно, если ты не оправишься до конца.

Твой И. Б.

M. 23/V-26

84. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

25/V-1926 г. 25 мая 1926 г.,

Москва

Еду Одессу

85. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

28/V-1926 г. 28 мая 1926 г.,

Одесса

Пишите гостиница Пассаж

86. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

28 мая 1926 г.,

Одесса

Татушенька. Сегодня телеграфировал тебе мой адрес — гостиница «Пассаж», № 85. Буду ждать письма с нетерпением. Веду переговоры с Вуфку о постановке «Бл<уждающих> зв<езд>» на одесской кинофабрике. В понедельник рассчитываю отправить тебе по телеграфу 100 рубл., а через несколько дней, может быть, выцарапаю из Вуфку более крупную сумму. Благодаря «прижиму экономии» неудобно сразу просить денег. В Одессе у меня множество жалких знакомых, все хотят перехватить червонец и просят службу, но море прекрасно по-прежнему и акация цветет опьяняюще чудовищно. Чувствую себя хорошо. Письмо отправь мне спешное, а то не дождешься его. У меня здесь работы куча — и моей (душевной), и кинематографической, но писать буду, — лето здесь удивительное, все так напоминает детство и юность, я второй день хожу, грущу и радуюсь.

Твой И. Б.

Одесса, 28/V-26

87. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

31 мая 1926 г.,

Одесса

Получил, милый трибун, спешное письмо, очень меня обрадовавшее. Живу здесь хорошо, купаюсь и греюсь под солнцем, которое тебе, озябшая моя московская душа, не часто снится. Все было бы хорошо, если бы мне не приходилось возить по всем городам глупые мои нервы, не умеющие работать и не умеющие спать. Я их обучаю этим ремеслам, но со средним успехом. Деньги переведу тебе телеграфно не позже второго июня. Думаю, что это не будет слишком поздно. Живи хорошо, человек затем и родился на божий свет.

Любящий тебя, душенька моя

И. Б.

Од. 31/V-26

Чадам твоим — поклон. Напиши мне адрес дачи.

88. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

5 июня 1926 г.,

Одесса

Татушенька, только что перевел тебе по телеграфу 150 рубл. С деньгами вышла задержка, которую я не мог преодолеть. Дело в том, что по условию я гонорар должен получать в Правлении Вуфку в Харькове, а не в Одессе на фабрике. Мы заканчиваем с режиссером разработку сценария, надеюсь, что дня через три-четыре я смогу выехать для расчетов в Харьков, а потом в Москву. С нетерпением жду телеграммы от мамы, которая 6-го (вернее, 7-го) должна узнать, дадут ли ей заграничный паспорт.