Здесь после совершенной весны — лютая зима. Уж на что я старожил, а не запомню. С Митей сущая неразбериха. Неустойчивый элемент. Кланяйся ему от меня, как ему писать, я напишу.

С планами твоими о Вуфку несогласен, да и как можно согласиться на отъезд семьи в Одессу или Ялту, всех сразу, с грудным чуть ли дитем? В уме ли ты? Подожди приезда моего в Москву, если сама ничего не сделаешь. Жду из Одессы телеграммы о дне моего выступления там.

Виктору Андреевичу напишу. Получив несколько дней передышки, я начал работать, но грустно, не тот я, все жиже, беднее, слабее. Трудно привыкать к бедности и к среднему существованию.

До свиданья, буйный, мучительный мой друг. Что это с тобой приключилось — болезнь, отчего это, оправляешься ли ты?

Будь весела и равнодушна.

Твой И. Б.

Киев, 26/III-27

146. Ф. А. БАБЕЛЬ

<26 марта 1927 г.,

Киев>

<...> Вчера впервые читал мою новую пьесу. Успех велик, и если бы не моя скромность, я сказал бы, громаден. Каким образом я мог при ужасающих таких обстоятельствах сочинить что-то путное — никак в толк не возьму. Посылаю тебе вырезку из сегодняшней газеты, посылаю потому, что это первые строки о новом моем детище <...>

И.

147. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

Киев, вокзал, 30/III-27

30 марта 1927 г.,

Киев

Милая Тамара. Сейчас еду в Одессу, вечера мои там состоятся 1 и 2 апреля, 4-го «выступаю» в Виннице (совсем балериной сделался), 5-го возвращаюсь в Киев. Деньги переведу тебе телеграфно из Одессы. Карточку получил, она согревает невеселое мое бытие, только карточка очень плохая, обязательно надо сняться по-настоящему. Из Одессы пошлю тебе отделанный сценарий спешной почтой. На всякий случай телеграфный мой адрес в Одессе — «Лондонская» гостиница.

Твой И.

148. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

4/IV-1927 г.

4 апреля 1927 г.,

Киев

Здоров. Пишу

149. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

5/IV-1927 г.

5 апреля 1927 г.,

Киев

Вернулся пишу высылаю деньги

150. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

6/IV-1927 г.

6 апреля 1927 г.,

Киев

Воскресенье переведу дополнительно

151. А. Г. СЛОНИМ

6 апреля 1927 г.,

Киев

Дорогие мои хозяева. Вчера вечером вернулся из «поездки» по южным городам, читал уважаемые свои сочинения. Поездка прошла с успехом. Будущее мое приблизительно ясно — старуху отвожу за границу, она будет жить с Евгенией Борисовной, м[ожет] б[ыть], сын заберет ее в Калифорнию. Итак — поездка за границу решена, я хлопочу о паспорте для старухи и в ближайшем будущем приеду в Москву для урегулирования паспортных и прочих моих дел. Расскажу вам все по порядку. «Добился я до ручки», и мне некому рассказывать, кроме вас. Живу так плохо, что это стало даже интересно. Письмо сестры пересылать мне не надо. Очень хочу вас видеть, очень. Мне бы в жизни разворачиваться по линии друзей, а я — о, горе мне — разворачивался по совсем другой линии. Беда с мужиками, лысеющими на тридцатом году жизни.

«Я все писал о браке, о браке, о браке, а мне навстречу шла смерть, смерть, смерть...» (Розанов). Беда не в том, что смерть идет навстречу — подумаешь, велика штука, — а беда в том, что мы стоим на месте или пятимся назад. Вот я и собираюсь сдвинуться с места...

Итак, до скорого свиданья. Льву Ильичу, Родэну — пламенный привет.

Любящий вас И. Бабель

Киев, 6/IV-27

152. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

9 апреля 1927 г.,

Киев

Утром отправил тебе письмо, а днем получилась от тебя телеграмма. О деньгах я помню неустанно, и не надо мне напоминать. С деньгами все образуется. Корректуру «Короля» пришли. Делов там немного, но просмотреть надо.

Приехать в Москву я хочу 24-го, к Пасхе. Очень хочется мне успеть исполнить до этого времени ту чертову гибель работы, которая висит на моей шее. Пожалуйста, дай мне поработать спокойно. «Спокойно» — это звучит иронически в рассуждении нынешнего душевного моего состояния, — мне худо, но может быть еще хуже. Вот этого «хуже» надо избежать во что бы то ни стало.

После отправки тебе денег напишу еще.

Твой И.

Киев, 9/IV-27

153. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

9 апреля 1927 г.,

Киев

Милая Тамара. Предчувствие тебя не обмануло. В Одессе у меня украли 270 рубл. (ночью во время «банкета», когда все перепились), затем я рассчитывал получить деньги в Вуфку, но и здесь вышла отсрочка. Положение в Вуфку напоминает положение Госкино во время арестов, здесь идут интриги, перемещения, приезжал нарком, председатель Хелмно все время в Харькове, о деньгах говорить глупо и бестактно. Из-за этих обстоятельств вышла заминка с деньгами. Завтра, в воскресенье, вышлю тебе по телеграфу сто рублей, не позже 15-го пошлю еще сто рублей. После 15/IV финансовое положение, надеюсь, резко изменится к лучшему и «перебоев» не будет.

В Москву собираюсь приехать на Пасху. Там, в Москве, мы порешим вопрос о дальнейшей моей судьбе. Нынешняя — невыносима. Вопрос с квартирой (мена с Третьяковым и проч.) предоставляю целиком твоему усмотрению. Помни только, что в течение ближайших двух-трех месяцев производить экстраординарные расходы мы не можем, мы должны ограничиваться «текущими делами». Я написал Шубину и надеюсь, что домоуправление тебя не беспокоит. Судебную повестку получил, как говорится, приму меры.

Сценарий Всеволода написан анекдотически небрежно и безо всякой «установки». Вместо заказанной нам «бодрой комедии» получилась скептическая, местами очень талантливая канитель. Я переделываю ее резко, написал об этом Бляхину. Хлопотать о тебе в Вуфку при нынешнем его настроении не перед кем. Я с нетерпением жду приезда Хелмно, а когда он приедет — я от него не отстану. Где же твои «хваленые устроительные» способности — где они? Неужели ты не можешь проложить в Москве маленькую, ничтожную тропочку? Ответь мне, Тамара, — плач твой о работе разумеет всякую работу или по-прежнему — только кинематографическую? Передай Эйзеншт<ейну> прилагаемую заметку. Я не успел написать статьи о нем, но рекламу делаю ему всемерно и повсеместно. Вести о том, что вы сгниваете заживо, приводят меня в уныние. «Аппетитные дамочки»... Не потеряет ли Зинаида службу из-за многочисленных своих болячек? Вот будет пассаж!.. Мальчика обязательно надо снять да получше, очень прошу тебя. Как поживает Татьяна? Правда ли, что Воронского окончательно сняли? Долго ли пробудет Митя в Москве? Мне хотелось бы повидаться с ним. Осталось ли в силе назначение его в Краснодар?

У нас весна никак не может разродиться, да и в Одессе погода была скверная. Очень уж долго приходится нам жить без солнца.

Получила ли ты эпизодические 50 рубл., отправленные вчера по телеграфу? Завтра напишу еще. Пожалуйста, будьте здоровы и веселы.

Твой И.

Киев, 9/IV-27

154. Т. В. КАШИРИНОЙ (ИВАНОВОЙ)

13 апреля 1927 г.,

Киев

Письмо твое от 9/IV и корректуру получил. В корректуре сделал незначительные изменения в порядке рассказов и написал на титульном листе «третье издание». Это необходимо сделать для того, чтобы не вводить публику в заблуждение. Корректуру посылаю одновременно заказной бандеролью.

Недоразумения с деньгами, вероятно, уже выяснились. С 5/IV я послал тебе по телеграфу 75 р., 50 р., 100 р. Деньги эти, надо надеяться, ты получила. Постараюсь в ближайшие дни послать тебе еще 100 р.

Приехать рассчитываю 24/IV, приеду только затем, чтобы повидаться с вами, потом снова вернусь в Киев, п. ч. дела мои здесь далеко не закончены. О приезде моем сообщать не следует, п. ч. мне не до людей теперь, а работать надо так усиленно, что я могу терять только то время, которое я провожу в вагоне. На время пребывания моего в Москве надо бы мне найти комнату для работы. Ты знаешь удручающие мои литературные, денежные и моральные обстоятельства — очень хорошо, если бы ты могла что-нибудь приискать для меня.