Моим стенаниям вторил вопль Змея и горестный вой щенка. Вот это облом.

Из леса вынырнула хорошо знакомая хитрая конская морда, обвела честное собрание цепким взглядом змеиных глаз и… сунула мне в руки маленького, еще трепещущего ерша. От неожиданности я взвизгнула, инстинктивно отбрасывая нечто скользкое и прыгающее в сторону, не удержалась на ногах и села на землю. Маленькая рыбка была ловко поймана зубами щеника и проглочена в момент. Змей в ужасе пошатнулся и хлопнулся на пятую точку. Раздался оглушительный мяв придавленного кота.

– Ты раздавил моего кота!!! – ужаснулась я, кидаясь к Горынычу в тревоге за пушистика.

Обалдевший Горыныч откатился в сторону, и мы обнаружили аккуратную дыру в земле.

– Вася, ау-у-у! – крикнула я, но только эхо служило мне ответом.

Слабенькая замена кошачьего мурлыканья. Я почти отчаялась, когда метрах в пяти от горюющих нас возникла кротовина и наружу выбрался потрепанный, помятый, измазюканный землей Васька. Я бросилась к нему с воплями:

– Васенька, родной! Как ты? Жив? Что-нибудь болит?

Обозленный кот просто подвинул меня в сторону и с душераздирающим мявом, сильно смахивающим на боевой клич индейцев на тропе войны, набросился на Горыныча. Щенок посчитал все происходящее забавной игрой, затеянной исключительно ради развлечения, и с радостным тявканьем носился вокруг дерущихся, кусая того и другого попеременно. Класс!

40

Матвей Лисицын натянул на руки хирургические перчатки, взял маленький пинцет и осторожно, чтобы не повредить и ни в коем случае не стереть магический след, подцепил тонкий длинный серебряный волосок. Готово. Улика аккуратно упакована в стеклянную колбу и надежно укупорена пробкой.

– Фу-у… – Матвей стер пот, выступивший на лбу от напряжения.

Наблюдавшие за манипуляциями Матвея остальные члены группы облегченно вздохнули.

И тут с неба буквально как снег на голову рухнула полуодетая ведьма. Одежду мне удалось починить, почистить и высушить, только от слишком быстрой сушки многострадальные майка и джинсы превратились в мини-топ и шортики. Ничего. Стильненько так получилось.

Пробирка лопнула. С печальным звоном посыпались на землю осколки. Матвей выглядел так, словно я только что убила его бабушку и предложила прикопать ее под ближайшей сосной. Остальная команда смотрела на меня дружелюбно, как дракон, у которого из-под носа утянули все сокровища.

Горыныч счастливо вздохнул и с чувством выполненного долга удалился, предоставляя мне самой выпутываться как знаю.

– Привет! – как можно жизнерадостнее поздоровалась я. – А что это вы здесь делаете?

– Ну, я свое дело сделал, – раздался из кустов удаляющийся голос довольного Горыныча, следом послышался треск. Горыныч пробирался по лесу с изяществом слона в посудной лавке. Сюда бы асфальтоукладчик – и готово шоссе.

За мной гонялись долго. Взяли на измор. Несправедливо! Пока один отдыхал, другой продолжал гонку. Пришлось сдаться на милость победителей. Милость оказалась сомнительной. Меня поймали, связали, засунули кляп в рот и принялись совещаться на предмет дальнейших действий.

– Давайте сожжем ее на костре, – предложила Мелена.

– Это как-то негуманно, – (я благодарно закивала), – просто утопим, и все.

Надежды на благополучный исход уныло пискнули и тихо скончались. Мне точно хана.

– Выдернуть ей хвост!

Другие предложения оказались ненамного лучше. Наконец щенику надоело выслушивать кровожадные заявления о новоявленной хозяйке. С грозным рыком храбрец бросился на моих обидчиков и покусал всех подряд за те места, до которых только смог допрыгнуть. Я умилялась, глядя на малыша. Надо же, какой смелый! Народ с воплями носился по поляне. Потом решили изловить агрессора. Но не тут-то было! Щенок воспринимал их бестолковую суету как своеобразную игру в салочки, легко уворачиваясь от жаждущих вцепиться в загривок рук. Магия не произвела должного эффекта. Отчаявшийся народ развязал меня и потребовал угомонить питомца. Васька рыдал от смеха, катаясь по земле. Словом, веселья было навалом.

– Мелкий, прекрати!

Щенок с удивлением уставился на меня голубыми глазами и счастливо вывалил розовый язык.

Со стороны казалось, будто он улыбается. Я стукнула себя по лбу, кляня за забывчивость:

– Мы не дали тебе имя! Как же тебя назвать?

– Дик, – предложил Васька.

– Почему Дик? – удивилась я.

– Вид у него достаточно дикий.

Что правда, то правда. Вон как уделал целую команду истребителей. Боец растет! Я опять умилилась, на глаза навернулись непрошеные слезы.

– Ну, малыш, будешь Диком?

Песик чихнул, что было расценено как согласие. Вот и хорошо.

Мелена с интересом разглядывала мою метлу.

– Ты полюбила чистоту? – съехидничала она.

Кто бы говорил! Это ее вещи приходилось пинком загонять под кровать, когда в комнату наведывались гости. А уж заставить нашу красотку заправить кровать было не под силу никому и ничему на свете.

– Нашли что-нибудь? – Котик направил разговор в другое русло.

Лисицын задумчиво скосил глаза на осколки колбы и вздохнул:

– Уже нет.

– Благодаря тебе, – вставил Леша.

– В смысле? – опешила я, отчаянно припоминая, что еще умудрилась натворить.

– Ты только что уничтожила все, что нам удалось найти, – проникновенно произнес Липай.

Ах вот чего они так обозлились! А я-то думала: почему они взбесились?

– Подумаешь, пробирка. В лаборатории таких куча.

Ребята посмотрели на меня как на умалишенную.

– Лаборатория пуста. Единственное, что удалось найти, – один волосок. И ты его благополучно уничтожила.

Море укора в глазах. Я смущенно потупилась. Да-а-а… Неудобно как-то получилось.

– И чем вам мог помочь какой-то волосок? Или вы собирались предлагать всем встречным эльфийкам примерить его?

– Нет. – Лисицын нервно стягивал ставшие ненужными перчатки. – Человеческий волос несет в себе не только информацию о ДНК, но и уникальный отпечаток ауры владельца. При желании и наличии хорошей аппаратуры ауру можно восстановить и создать магический портрет подозреваемого.

Круто! Я и не знала, что у нас такие технологии существуют. Может, зря я отказалась от места в команде? А теперь поздно. Сами не возьмут, я им только все порчу. Мой вздох был полон искреннего раскаяния.

Меня простили и рассредоточились по подземелью. От предложенной помощи вежливо отказались. Ну и пусть. Я сама справлюсь. В конце концов, это несправедливо. Лабораторию обнаружили мы с Горынычем.

– И не разгромили ее? Чудо! Чудо! Свершилось чудо!

Я обиделась. К тому же есть хотелось жутко. Пришлось отправиться на поиски народа, вдруг у них найдется что-нибудь съедобное?

Первым делом заглянула в саму лабораторию, где в прошлый раз обнаружили колбы со странными существами. Пусто. Ни живых, ни мертвых не видать. Единственными следами их пребывания служили многочисленные осколки стекла, какой-то мусор под ногами и одинокое, чудом уцелевшее зеркало без рамы на стене. Я осторожно захрустела по битому стеклу. Васька боязливо жался за моей спиной.

– Пошли отсюда, а? Странное место.

Я кивнула, соглашаясь. Место действительно странное. Даже теперь, когда хозяева его давно покинули. Стены давили на психику почти физически, вызывая смутное чувство тревоги и клаустрофобию. Может, стоит попробовать прощупать магический фон? Так. Как там нас учили? Я мучительно напрягла память, но в голову пришло только «эни-беэни-раба» и «мысленно щелкнуть хвостом». Интересно откуда это?

Зеркало на стене вежливо покашляло. Я от неожиданности подпрыгнула, завизжала и выдала-таки странную формулу из головы. В стену ударила молния и выжгла здоровенную дыру.

– Блин! – с чувством заявило зеркало, прежде чем лопнуть и осыпаться миллионом мелких осколков на пол.

Отдачей меня впечатало в противоположную стену, и я тихо сползла на грязный пол.

На пороге с ножкой от табурета наперевес возник Липай.