Лунатизм.

Снова показалась верхняя половина тела Вэнь Сюцзюань: она выпрямилась и поправила полог.

Лунатик не додумался бы поправить полог.

Говорят, во время подобного приступа можно сделать что угодно, даже убить человека. Лю Сюй пришла в ужас от столь внезапной мысли.

Вэнь Сюцзюань беззвучно исчезла из поля зрения. Она не пошла назад, а продолжила двигаться вперед и оказалась в той части комнаты, которая скрывалась за пологом кровати Лю Сюй. Там, впереди, находилась кровать Чжань Вэньвэнь и Чжао Цинь, Чжань Вэньвэнь занимала нижний ярус, а Чжао Цинь – верхний. Если обогнуть длинный стол с другой стороны – там стоит кровать Лю Сяою и Ся Шули, а затем уже – двухъярусная кровать Лю Сюй и Вэнь Сюцзюань. Четыре кровати, восемь коек, семь человек.

Шур-шур-шур, легкий шорох, смутный, еле различимый. Если бы Лю Сюй его не слышала только что, то и не поняла бы, что это за звук.

Звук легко приподнимаемой ткани.

Вэнь Сюцзюань отодвинула полог другой девушки – Чжань Вэньвэнь или Чжао Цинь? Лю Сюй никак не могла определить точно.

Через три-четыре минуты раздался тот же звук, а затем еще раз. Лю Сюй считала про себя: подняла полог, закрыла полог…

Не только у Сы Лин, но и у каждой девушки в комнате.

Все ближе и ближе, все ближе и ближе.

А значит, настанет и ее черед.

Она придет посмотреть и на нее. Лю Сюй осознала это. Хотела повернуться спиной, но не осмеливалась пошевелиться, опасаясь, что ее услышат.

Она закрыла глаза в попытке придать лицу умиротворенное выражение, будто на самом деле спит. Но что-то странное случилось с лицом – мышцы на щеках свело до боли.

Она отсчитывала время: Вэнь Сюцзюань вот-вот подойдет.

«Правильное ли выражение лица? С первого взгляда видно, что притворяюсь, щеки свело судорогой, да просто открою глаза и спрошу, что происходит, мы же подруги, чего бояться?

На самом деле страшно, боюсь. Никчемная я, правильно папа говорил».

Она услышала звук. Тот раздавался не рядом с кроватью. Это не был шорох отодвигаемого полога, он был громче и как будто дальше, рядом с дверью, шур-шур-шур, шур-шур-шур.

«Дзинь».

Звонкий звук удара. На самом-то деле очень легкий, но от него сердце ушло в пятки.

Лю Сюй открыла глаза и увидела, что Вэнь Сюцзюань стоит к ней спиной перед шкафом у двери, ее плечи слегка подрагивали.

Она не посмела дальше смотреть и снова закрыла глаза. Прошло две минуты, звук прекратился, она почувствовала, что Вэнь Сюцзюань вернулась.

Полог кровати Лю Сюй приоткрылся.

Мышцы на ее лице застыли, кровь отлила от кожи. Она услышала чужое дыхание. Изо всех сил Лю Сюй старалась взять себя в руки, чтобы глаза непроизвольно не дернулись, иначе это будет видно через веки.

«Подумай о чем-нибудь другом, подумай о чем-нибудь другом. Представь, что Вэнь Сюцзаюнь стоит на солнце и улыбается; вспомни, как она с энтузиазмом бегала туда-сюда, чтобы помочь тебе поменять комнату. Эту нижнюю полку кровати вытребовала именно она, своим тоном, не терпящим возражений, а ты всегда со всем соглашаешься, а потому все приняла. Так чего бояться такого человека, излучающего теплый свет?»

Над щеками нависли губы. Дыхание Лю Сюй коснулось длинного волоса, и он покачнулся, после чего два пальца взяли волос за кончик и убрали. Губы подули, и волоса больше не было.

Лю Сюй замерла. Не кричи, не дрожи, не надо.

Конечно, ей были знакомы эти тонкие сухие волосы блекло-черного цвета. Она часто видела, как Вэнь Сюцзюань по утрам, причесавшись, тратит кучу времени, чтобы избавиться от волос, застрявших в расческе, а ведь еще несколько месяцев назад они были иссиня-черными и блестящими. Вместе с волосами словно иссохла и она сама. Естественно, это было лишь ощущение, на самом деле Вэнь Сюцзюань в последнее время даже немного поправилась… Или, иными словами, отекла. Она уже не казалась такой красивой, как раньше, как будто в ее теле где-то появился маленький прокол, сквозь который капля за каплей утекала ее душа.

Лю Сюй лежала с закрытыми глазами, и из темноты выплыл образ Вэнь Сюцзюань: черты лица искажены, лицо опухло, волосы падали один за другим. Не надо так думать о подруге, отругала она сама себя. Вслед за этим страх наконец-таки отступил.

Полог кровати снова приподнялся и закрылся, по сравнению с другими Вэнь Сюцзюань простояла у кровати Лю Сюй всего ничего, чуть больше минуты. Кровать закачалась, она забралась обратно в свою постель.

В 2:35 Лю Сюй наконец не выдержала и встала в туалет. Вернувшись, тихонько прикрыла дверь и бросила взгляд на кровать соседки. Полог был задвинут наглухо без единой щелочки.

Лю Сюй, учуяв запах спирта, медленно присела на корточки, прислонившись к стене, и наклонилась к мусорному ведру. В полоске света, проникающего через верхнее матовое стекло, увидела кусок ваты в ведре. Был еще один источник запаха: верхние три створки шкафчика были открыты, в первой стояло семь чашек. Ту, которая принадлежала Вэнь Сюцзюань, тридцать пять минут назад тщательно протерли снаружи и внутри той самой ваткой, смоченной в спирте.

Лю Сюй вернулась к своей кровати, согнулась и забралась на нее, плотно задвинув полог. Через десять минут перевернулась на другой бок, а потом через сорок минут перевернулась снова.

Было ли это все сном, в какой-то момент подумала она, или сейчас – это сон?

В таком состоянии замешательства и недоумения она провела всю ночь до рассвета. Отодвинув полог, взглянула на белую стену слева.

В лучах восходящего солнца за длинным столом у окна сидела Вэнь Сюцзюань и читала книгу. Она с улыбкой поздоровалась с Лю Сюй. Мусорное ведро у двери уже стояло пустым.

Перед анатомическим учебным корпусом, где хранятся трупы, находится сосновый бор, овеянный множеством странных легенд, частенько глубокой ночью из этого безлюдного леса выходят черные тени. Это – студенты, которые перелезли через стену. На улицах Чифэн и Сыпин, окружающих учебное заведение, до самого утра открыты длинные ряды закусочных; вонтоны, жареное мясо и северо-западная широкая лапша – все отменного вкуса. Поэтому после двенадцати ночи этот лес становился местом перехода «границы». Многие спрашивали: «Откуда это столько полуночников, лезущих через стену?» Они намекали на то, что из черных теней, выходивших посреди ночи из леса, лишь часть была студентами.

Однако будущие медики, привыкшие к виду различных органов и костей, радовались жизни и во время свиданий в сосновом лесу рассказывали истории о привидениях. Естественно, они не дожидались совсем позднего времени, парочки не тратили время попусту, у них были другие интересы.

Солнце было теплое, но ветер дул холодный. Вэнь Сюцзюань, спрятав руки в карманы флисовой куртки абрикосового цвета, размеренными шагами шла вдоль леса в сторону анатомички. Лицо ее было бледным, но спину она держала прямо, поэтому не казалась ослабленной, наоборот, обладала какой-то жесткой красотой. Ее длинные волосы были собраны на затылке, а пряди на висках развевались на ветру и в какой-то миг задели по щеке Лю Сюй, которая шла рядом. Та сразу напряглась, вспомнив волосы, которые вчера вечером едва не упали ей на лицо.

При виде знакомых студентов и преподавателей Вэнь Сюцзюань улыбалась и слегка кивала, всегда отлично соблюдая чувство меры, чтобы не быть невежливой или чрезмерно любезной. Такая непринужденная, подумала Лю Сюй. Она сама не могла такому научиться, всегда нервничала, здороваясь с людьми, которых не очень хорошо знала, могла сказать какую-нибудь глупость, и по сравнению с подругой чувствовала себя настоящим гадким утенком. Это и есть те самые аристократические манеры? Говорят, настоящий аристократ появляется только в третьем поколении, тогда она уже точно не успела.

Еще большее уважение вызывала неизменная бережливость Вэнь Сюцзюань. Она даже пробовала заработать себе на жизнь изготовлением лекарств и вела жизнь бедной студентки. Но говорят, однажды во время военной подготовки у нее дома что-то произошло и к воротам казарменного городка подъехал люксовый «Хунци»[1], водитель в униформе с поклоном открыл ей дверцу – в этот момент многие были ошеломлены.