Прижавшись к его губам, я прошептала:

– Нет, Феникс. Спасибо, что ты стал моим.

Мало кто видел эту его сторону. Сомневающуюся и потерянную. Он был тем же мальчиком, которого отдали принимающей семье. Тем же парнем, который спасал Карателей из тюрем и сжигал ради них мосты. Тем же мужчиной, который обрел семью в лице девяти некровных человек.

Он достоин всего мира.

Мой феникс, восставший из пепла.

– Я люблю тебя… – тихо произнес он, словно молитву. – Хотя эти слова не могут описать тех чувств, которые я испытываю к тебе. Не хватит целой жизни, чтобы насытиться тобой. И я знаю, что наша история не закончится в этой Вселенной, Астрид. Мы встретимся в другом временном пространстве, где я снова сделаю тебя своей.

Из меня вырвался всхлип, смешанный со стоном, когда он начал медленно входить в меня. Я прикусила его губу, погрузив пальцы во взлохмаченные волосы.

– Я тоже люблю тебя, Феникс. Спасибо, что подарил мне свободу.

Хотя я находилась на девятом месяце беременности, мы не прекращали дарить друг другу удовольствие. Как оказалось, для меня это даже полезно.

Феникс любил трахать меня до потери сознания, но последнее время по понятным причинам мы сдерживались. Я уже не могла дождаться, когда он снова перегнет меня через спинку дивана и поставит на колени, заполнив своим членом.

Мы начали двигаться, как вдруг что-то больно щипнуло мне ягодицу.

– Ай, Никс! Что-то колет мне задницу!

– Странно, потому что до этого мы еще не дошли, – пробормотал он, продолжая целовать меня. – И очень жаль. Я в восторге от твоей нуждающейся киски, но мы могли бы…

– Опять! Да вот же, я чувствую!

– У меня один член, Астрид.

Развернувшись, я посмотрела через плечо.

– Это иголки от елки? Ты что, пытался запихнуть ее в машину? Ай!

На его лице проступило самодовольное выражение, которое резко сменилось шоком.

– О-о-о, я чувствую. Дерьмо.

– Терпи, – выдохнула я, сдерживая смех, – пока я не кончу.

– Детка, нужно сделать это быстрее, иначе я лишусь ягодиц.

Прикусив губу, я сжала его изнутри и прохрипела:

– Тогда заставь меня сделать это.

***

Академия «505» встретила нас по-особенному.

Как только мы подъехали к ней, пошел снег. Не такой, как обычно. Волшебный, что ли? Хлопья кружились над шпилями башен, превращая здание в сказочный замок. Мое сердце защемило от боли, но эта боль была… приятной. Так много воспоминаний связывало меня с этим местом. Впервые после революции я вернулась сюда, чтобы встретиться с дорогими мне людьми.

Мы решили праздновать каждое Рождество вместе. Несмотря на работу, дела Альтинга и другие заботы, от которых порой кружилась голова. Вдесятером – нашей большой семьей. Каждый год в разных местах, но сегодня выбор пал на то, что стало для нас домом.

В горячо любимой Академии «505», откуда и началась наша история.

Феникс распахнул передо мной двери, и я буквально влетела в просторный зал с криком:

– Ну что, соскучились по нам?

В ответ послышалась тишина.

Нахмурившись, я прошла внутрь и оглядела мраморную лестницу. Почему нас никто не встречал? Джулиан сказал, кроме нас здесь сегодня никого не будет: все студенты уехали на праздник в город.

– Вы что, оглохли?!

– Мы решили вычеркнуть тебя из компании «BFF», потому что все твои магазины отказались продавать нам костюмы! Ты знаешь, что это против правил?

Развернувшись, я увидела Ксивер, в глазах которой читалась насмешка.

Я сдержала улыбку и оглядела ее с ног до головы.

– Понятно, почему ты надела костюм Ксивер Зальцри.

– Это костюм лошади, сучка.

– Я тоже по тебе скучала!

Мы бросились друг другу в объятия, заливисто смеясь на весь зал. Отколотый кусочек моего сердца встал на свое место. А затем второй, потому что сбоку в меня врезалась маленькая светлая фигура, в которой я узнала Рейвен. С другой стороны ко мне подобралась смеющаяся Сиера, а затем позади раздалось покашливание.

– Единственный костюм, который я нашла в этом гребаном городе – этот.

Повернувшись через плечо, я встретилась взглядом с возмущенной Роксанией.

И чуть не покатилась по полу от смеха, потому что она была одета в костюм…

Оленя!

– Это моя девочка! – провыл Феникс, сложив ладони в рупор. – Горячая эльфийка и сексуальный одноглазый пират выиграли. Где мои деньги, Джулиан?

Как, оказывается, приятно иметь в своем владении почти все магазины одежды Исландии.

Девочки отстранились, чтобы спокойно вздохнуть, потому что не только я находилась в положении воздушного шарика. Не знаю, как в миниатюрной Рейвен помещались два мальчика. Джулиан, конечно, постарался.

Оглядевшись, я нашла взглядом парней и прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться.

– Чайник Алладина? Серьезно, Астрид? – прохныкал Джулс. – Посмотри, где находится его носик. Что это, блядь, такое? У меня, конечно, большой член, но не настолько.

– Всего пару минут назад он радовался своему костюму, – фыркнул Крэйтон, одетый розовым фламинго. – Больше всего не повезло Каю.

Я огляделась.

– А где он?

– Я не выйду, – пробормотали откуда-то из-за угла.

– Выходи, дорогой! – крикнула Ксивер. – Помни, что я люблю тебя таким, какой ты есть! Я не расскажу Ксимене, что в юности ее папочку чуть не положили в Круачейн. – Затем, подмигнув нам, прошептала: – Я уже сфотографировала его для семейного альбома.

Когда в зале появился Кай в костюме елочной звезды, мы все отвели взгляд к стене и плотно сжали губы.

Сначала смешок вырвался из Зейдена. Его тут же поддержала Сиера. Через мгновение уже все мы хихикали, как умалишенные, смотря на нашего верховного правителя, который краснел от злости и смущения.

– Довольны? – проворчал он, чем вызвал очередной взрыв хохота. – Ненавижу вас всех.

– Мы тоже тебя любим, – засмеялся Зейден.

Мое сердце трещало, вспыхивало, металось к каждому из них, потому что они стали для меня… домом. И неважно, где мы находились, разделял ли нас океан или тонкая стена комнаты – мы были друг у друга до конца времен.

Каратели однажды?

Каратели навсегда.

Оглядев каждого и продолжая улыбаться, я кивнула парням в сторону выхода.

– С вас десятиметровая елка, с нас не подгоревший ужин.

– За работу! – хлопнул в ладони Феникс.

Я перевела взгляд на окно, за которым кружились пушистые хлопья снега.

Счастливого Рождества, Астрид Цирендор.

Кай

24 декабря 2057 год

Моя малышка любила плакать. Громко и навзрыд.

Очень часто вместе с ней это делала и другая малышка. С синими волосами и глазами цвета океана.

Моя жена.

Мой дом.

Мое всё.

Звуки детского плача стали музыкой, которую я слушал изо дня в день на протяжении последних месяцев. Но меня это никогда не напрягало. Лишь расстраивало, потому что моему ребенку было грустно, больно или страшно. Жаль, Ксимена пока что не могла озвучить мне свои мысли.

Но это пока. Скоро я стану ее лучшим другом.

Не знаю, почему отцы постоянно скидывали детские заботы на своих жен и раздражались, слыша тихий – а порой и громкий, если дело касалось моей дочери, – плач. Мне нравилось просыпаться раньше Ксивер и первым делом подходить к маленькой кроватке, на которой Ксимена свернулась клубочком, посасывая большой палец.

Черт, мое сердце переставало биться, когда я брал ее на руки и вдыхал молочный запах, что стал моей новой зависимостью.

Как можно не любить своих детей?

Почему отец не любил нас с Лирой?

Впрочем, этот вопрос давно перестал волновать меня. Потому что моя семья была важнее страхов, которые поселил во мне Джонатан Алькастер. Наверное, они никогда не испарятся до конца и всё равно будут напоминать о себе в какие-то неожиданные моменты или при поездке на кладбище в день его рождения. Он – часть моего прошлого, а отказываться от него я не собирался.