К этому моменту я уже поняла, что к утру забуду половину: где столовая, как зовут преподавателей, какую башню обходить стороной. Себя я знала хорошо. Поэтому полезла в задний карман джинсов и достала то, что случайно осталось там с работы: маленький блокнот в клеточку, куда я записывала дела на смену, и синюю шариковую ручку, зажатую в спирали. На последней странице всё ещё был график дежурств, который теперь, наверное, никому не понадобится.

— Подожди, — сказала я. — Я запишу.

Мира посмотрела на ручку так, будто я достала из кармана живого ужа.

— Это что? Без чернильницы?

— Артефакт. Из нашей деревни.

— Ничего себе. — Она наклонилась, разглядывая строчки. — А что за значки?

— Сокращения. Чтобы быстро.

— Разумно. — Мира отодвинулась, но я заметила, как её взгляд ещё на секунду задержался на странице.

Я записала всё: сначала то, что запомнила, потом то, что было смешно. Ручка писала вяло, местами проскальзывала, и мне пришло в голову, что стержню осталось не так много. Надо беречь.

— Наш факультет считается странным, — продолжила она и показала на зелёную вышивку на воротнике. — Некроманты. Тёмные, загадочные. На самом деле мы просто не высыпаемся: у нас самая сложная практика и самые толстые учебники.

— А меня не выгонят, если я ничего не умею?

— Диагностику проходила?

— Ректор проверил. Сказал, магия есть.

— Тогда не выгонят. На первом курсе почти никто ничего не умеет, поэтому нас и учат.

Она похлопала по стопке книг.

— Завтра первая пара — Основы магии, у магистра Эрнхарда Кроу. Если будет смотреть грозно, не бойся: он на всех так смотрит. Вторая — некромантия, у магистра Марианны Вэлл. Вот её бояться стоит.

— Почему?

— Потому что в прошлом семестре она завалила половину курса. Говорит, что некромантия не игрушки, а если кто пришёл за романтикой смерти, ему в театральный кружок.

Я ёжилась и записывала.

Спарк тем временем окончательно проснулся, вылез из-за пазухи и спрыгнул на пол. Обошёл комнату, обнюхивая углы.

— Он грызёт вещи? — спросила Мира.

— Пока не пробовал.

— У одной нашей девчонки фамильяр сожрал мантию за неделю до экзамена.

— Воодушевляешь.

— Я за правду.

Она улыбнулась, и я решила, что с соседкой мне повезло.

В столовую мы пошли вместе. Студенты уже расходились после ужина, но Мира сказала, что кухня работает до полуночи, для тех, «кто не спит, а вызывает духов».

— Готовят здесь неплохо, — сказала она, пододвигая мне тарелку с чем-то похожим на рагу. — А если повезёт, можно перехватить мясо для фамильяра.

Спарк при этих словах поднял голову и посмотрел на неё так, что Мира рассмеялась.

Я ела и оглядывалась. Длинные столы, скамьи, на стенах гербы факультетов. Кто-то читал за едой, кто-то громко спорил о чём-то магическом, а два парня с красными нашивками на воротниках пытались зажечь свечу взглядом и, кажется, проигрывали.

— Боевой факультет, — пояснила Мира. — Они такие.

— А принц здесь тоже учится? — спросила я, вспомнив, что в книжках про попаданок принцы обычно где-то рядом.

Мира кивнула на дальний стол.

— Дариан. Вон там.

Я проследила за её взглядом.

Светловолосый парень, чуть старше большинства. Мантия сидела на нём так, словно он в ней родился. Он что-то говорил соседу и вдруг расхохотался, откинув голову, и вокруг на секунду стало как будто светлее. Просто смешливый парень, ничего особенного. Но смотреть на него почему-то хотелось дольше, чем следовало.

— Красивый, — вырвалось у меня.

— И знает об этом, — вздохнула Мира. — Держись от него подальше. Он из тех, кому нужно внимание, а потом тебя будут обсуждать неделю.

— Я и не собираюсь.

— Конечно.

Я отвернулась, чувствуя, как горят уши. Спарк ткнул меня носом под локоть.

«Есть», — пришёл образ. И острое, требовательное чувство голода.

— Ему тоже мясо нужно, — заметила Мира.

Я положила щенку кусок из своей тарелки и больше в сторону принца не смотрела. Ну, почти.

Вечером, когда Мира ушла в душ, я сидела на кровати, обнимая Спарка, и смотрела в окно.

Две луны висели высоко. Трава под окном светилась серебром. Где-то вдалеке кричала птица, и голос у неё был совсем не птичий.

— Ты как? — спросила я у браслета.

«Сплю, — буркнула Вэйна. — Отстань».

— Я серьёзно.

Фея помолчала. Потом сказала тише, без привычного ворчания:

«Соседка нормальная. Не подведёт».

— Я не про соседку.

«А про что?»

Я не ответила. Потому что сама не знала. Может быть, про то, что я здесь чужая. Про то, что магия проснулась, а я не понимаю, что с ней делать. Про то, что Спарк смотрит на меня так, будто я могу решить все его проблемы, а я не могу решить даже свои.

«Завтра разберёшься, — сказала Вэйна. — Спи. Первый учебный день, нужны силы».

Я легла. Спарк забрался на подушку и уткнулся носом мне в шею. В голову прилетел образ: мы идём по коридору, на нас падает солнечный свет, и он почему-то гордится мной.

— Откуда ты это берёшь? — прошептала я.

Спарк вздохнул и засопел.

Мира вернулась позже, погасила свет и быстро заснула. Я лежала, слушала её дыхание и повторяла про себя: Кроу, Вэлл, столовая до половины восьмого, в восточную башню не ходить.

Кто-то остановился в коридоре у нашей двери. Постоял и пошёл дальше.

Спарк поднял голову, прислушался и снова опустил.

Наверное, студент с поздней практики. Здесь, похоже, никто не спит.

Я закрыла глаза.

Глава 5. Основы магии

Мне снилось, что я заполняю акт и не могу вспомнить, как пишется собственная фамилия. Я перебирала буквы, а они расползались, как мокрые муравьи. Проснулась я от грохота.

Мира уже ходила по комнате и гремела чем-то железным.

— Вставай, — сказала она, не оборачиваясь. — Первая пара через сорок минут, а тебе ещё умываться и искать аудиторию.

Я села на кровати. Спина ныла так, будто я всю ночь спала на лестнице. Спарк, который занимал мою подушку по диагонали, недовольно тявкнул и переполз на тёплое место, которое я только что освободила.

— Ты издеваешься. Сорок минут?

— В академии не принято опаздывать. Особенно на первый урок. Особенно к магистру Кроу.

— Он страшный?

— Не страшный. — Мира задумалась. — Он устал. От жизни, от студентов, от всего. Но основы магии знает лучше всех.

Я натянула мантию поверх вчерашних джинсов. Переодеваться было не во что. Умылась холодной водой: горячая здесь, как выяснилось, включалась особым жестом, который Мира показала так быстро, что я ничего не запомнила. Блокнот и ручку сунула в карман мантии: ночью я успела записать в него всё, что услышала вчера, и стержень ещё держался, но уже посвистывал, как простуженный.

Выходя, Мира ткнула пальцем в потолок.

— Аудитория 314, северное крыло. Не потеряешься?

— Я не теряюсь, — соврала я.

— Увидим.

Северное крыло оказалось лабиринтом из одинаковых каменных коридоров. Каждый выглядел так, будто его скопировали и вставили двадцать раз подряд. Я дважды прошла мимо одной и той же статуи, лысого мужика с мечом, смотревшего на меня с очень личным разочарованием, и только потом поняла, что хожу кругами.

«Вэйна, ты тут?»

«Тут. И в ужасе от твоего чувства направления».

«Подскажешь, где аудитория?»

«Ты уже третий раз мимо нужной двери. Она прямо за статуей».

Я обернулась. Дверь и правда была за ним: маленькая, неприметная, без таблички.

— Спасибо.

«Не за что. Я теперь твоя навигация. Какая радость».

В аудитории уже сидели студенты в мантиях с зелёной вышивкой, значит, мой факультет. Я скользнула на свободное место у стены, достала из-за пазухи Спарка (он проспал всю дорогу и даже не пикнул) и устроила на коленях. Парень слева покосился на щенка, но промолчал.

Потом вошёл магистр Эрнхард Кроу.