Похвасталась подругам в переписке.

Рози посоветовала сходить в библиотеку и попросить у книжных троллей помощи с подборкой материалов по нужной теме.

Книжные тролли, тихие и почти незаметные существа, знали каждый том, хранящийся на бесконечных полках темных библиотечных залов. Они принесли мне несколько старых, инкрустированных потускневшими камнями сборников. Пестрели на переплетных крышках золоченые надписи: «Эльфийские сказки».

Думаю, то что надо.

Воодушевленная, я совсем забыла про свою основную и первостепенную проблему. Состояние… не совсем живое.

Лунгрэ напомнил — написал послание, которое я разобрала с трудом: «Залейте до дней». Покатав фразу туда-сюда на языке, я решила, что требуется зайти к некроманту в кабинет.

Так я и сделала.

Лунгрэ действительно ждал меня.

— Добрый день, — поприветствовал, сидя за столом. — Как самочувствие?

— Как у живой и очень счастливой девушки, — ответила я. — День добрый.

— Присаживайтесь. — Некромант указал на стул. — Рад, что вы бодры и полны уверенности в себе, но все же расслабляться пока не стоит. — Его зрачки вдруг расширились. Взгляд стал мутным. Он смотрел на меня так почти минуту, после чего объявил: — Но ваша аура не стала выглядеть лучше. Даже наоборот, на ней видны следы нового повреждения. С вами ничего не происходило в ближайшие дни? Не травмировались?

— Нет, — замотала головой я. — Даже цветнянку, как видите, не подхватила.

— Ну это-то как раз в вашем состоянии нормально. Мертвым болезни уже не страшны…

Неприятненько так прозвучало.

— Можно попросить вас не называть меня «мертвой»? — произнесла я настойчиво. — Это совсем не воодушевляет.

Некромант на секунду задумался, после чего согласился:

— Да. Пожалуй, вы правы. Я смотрю на смерть иначе, уж извините… — Кажется, он даже немного смутился. — Не всем нравится мой взгляд на реальность. Постараюсь впредь не говорить о вас подобным образом. Давайте перейдем к делу. Я хочу провести ритуал воскрешения. Он должен помочь вашему телу собраться с силами и наконец ожить.

— Согласна, — выпалила я.

Будто утопающая за соломинку схватилась. Ожить… Я хочу поскорее стать живой. Совсем живой. Обычной! И чтобы не было ни у кого сомнений.

— Тогда через три дня вам нужно будет поехать со мной на место силы, — продолжил Лунгрэ. — Это за городом, сообщаю сразу. Поэтому, если вы мне не доверяете…

— Доверяю.

Мы посмотрели друг на дружку. Взгляды встретились. В глубине зрачков Лунгрэ плясали азартные искры. Похоже, он и сам стал немного «живее».

— Я свяжусь с вами. — Собеседник постучал пальцем по краю своей разговорной книги. — Будьте готовы.

— Всегда готова, — ответила я присказкой из собственного детства.

После занятий меня поймала госпожа Леммингус.

Сообщила:

— Обычно я поручаю это старосте группы, но раз сегодня она больна, попрошу вас. — В мои руки перекочевал листок, исписанный красивым почерком и заверенный выразительным вензелем. — Это домашние задания для заболевших учащихся. Отнесите, пожалуйста, Ортанс Лаун. Она передаст остальным. Хотя, возможно, она попросит вас занести этот список еще кому-то. Вы уж будьте любезны…

— Конечно. Мне не трудно, — воскликнула я.

— Рада, что вы ступили на этот нелегкий путь, — загадочно похвалила меня проректорша.

Я насторожилась.

— Какой путь? Что вы имеете в виду?

— Путь дружбы. — Губы госпожи Леммингус разъехались в хитрой улыбке, а глаза сощурились весело. — Последнее время вы стали теплее относиться к своим одногруппницам, с которыми прежде не ладили. Я очень рада. Или причина кроется в вашей ссоре с адепткой Батлер?

— Много причин, — как можно более непринужденно улыбнулась я.

Сама же судорожно соображала. Батлер — это фамилия Мари-Клэр. Проректорша следит за мной — уж больно точно она все подметила. Она наверняка могла и сама отправить задание Ортанс каким-нибудь волшебным способом, но просит меня. Зачем? Переживает из-за моей нелюдимости? Или есть тому другая причина?

Госпожа Леммингус разочарованно покачала головой.

— И все-таки не нужно было отпускать… Позволять…

— Мы обязательно помиримся, не переживайте, — попыталась успокоить ее я.

Это был блеф. Я понятия не имела, как найти подход к Мари-Клэр. Она же меня ненавидит!

— Очень рада, — произнесла госпожа Леммингус. — Дружбу следует ценить как великое сокровище.

Тут я вспомнила кое-что важное.

— Вы мне подскажете адрес Ортанс Лаун? Я его не знаю.

— Улица Каштанов… — начала проректорша, но вдруг махнула кому-то за моей спиной. — Впрочем, пусть лучше адептка Рейт вас сопроводит.

Позади стояла Эмбер. Она подошла совершенно бесшумно — у нее это здорово получалось.

— Привет, — поздоровалась.

Вместе с подругой мы направились к моему экипажу, сели в него, заперлись изнутри. Кучер прикрикнул на лошадей, те дружно налегли на упряжь. Колеса зашуршали по мостовой, чуть слышно скрипнули рессоры.

Папенькины охранники верхом поехали следом.

Странное дело. Можно было ведь и одну Эмбер послать. Я зачем? Думаю, проректорша искренне беспокоится, что я могу остаться совсем одна, без подруг. А еще интересно, о чем это она обмолвилась: «Не нужно было отпускать… Позволять…»? Что там она позволяла Эмме Лир? С какой целью?

Я спросила об этом у Эмбер, пока мы ехали до улицы Каштанов.

— Слышала, что сказала госпожа Леммингус?

Подруга кивнула.

— Ага. Про то, что она что-то там тебе позволяла.

— Знаешь, что именно?

— Не имею понятия.

— Помнишь, ты говорила, что Эмма месяц назад пропадала на несколько дней? — напомнила я.

— Похоже, это «те самые» несколько дней, — сделала вывод Эмбер. — И, похоже, «там» она была не одна, а с Мари-Клэр.

Экипаж пересек большую площадь, на которой красовался памятник королеве, заложившей город. Я залюбовалась величием и красотой могучей женщины, восседающей на массивной лошади. Искусно исполненная в белом камне попона ниспадала до земли тяжелыми складками, и взметались вверх конские копыта.

За площадью начался «спальный» район: дома стояли тесно, жались друг к дружке. Их заборы пестрели калитками, а фасады — лестницами и дверями. Всюду стояли горшки и вазоны с цветами. Ютились под деревьями кружевные чугунные скамеечки.

Экипаж повернул на бульвар, разделенный по центру аллеей деревьев. «Улица Каштанов», — значилось на вывеске, свисающей на цепях с углового фонаря.

Оказывается, Эмбер и Ортанс жили в одном многоквартирном доме. Ну как, многоквартирном. На четыре семьи. Дом прятался в тени раскидистого каштана. Одна из ветвей старого дерева почернела и свесилась до земли.

— В прошлом году во время грозы в него ударила молния, — поделилась Эмбер. — Отец Ортанс запретил отрубать мертвую ветку. Он хочет оживить ее, но пока у него ничего не получается.

Я смотрела на неестественный излом, на почерневшую кору с пониманием. С состраданием. Мысленно желала дереву поправиться.

— Отец Ортанс — маг? — поинтересовалась я, купившись на слово «оживить».

— Он садовник, — рассказала Эмбер. — А мама — учительница в школе для сирот.

— А твои родители кто? — продолжила я расспросы.

Эмбер вдруг смутилась.

— Моя мама… В общем, она…

Я догадалась, что вопрос вышел бестактным. Пришлось поскорее извиниться:

— Прости, пожалуйста. Я больше не буду расспрашивать.

— Да ничего, — вздохнула Эмбер. — Просто мама в тюрьме. — Заметив мой ошарашенный взгляд, она тут же пояснила: — Нет! Она ничего такого не совершала — никого не убивала и не грабила! Просто раньше у нее было собственное дело, но оно прогорело, и мама погрязла в долгах, которые так и не смогла оплатить.

— Я могу ей чем-то помочь? — спросила я.

Папенька мне, конечно, денег на это не даст, но ведь от прошлой Эммы осталось немало дорогих украшений, к которым я, сказать честно, дышу ровно. В своем мире я всегда предпочитала бижутерию. С ней как-то проще.