Однако мы не знали, не умрем ли после первого же ужина. И вновь на помощь нам пришла наша силиконовая секс-бомба, научив, как правильно пробовать новую незнакомую еду, исключая ее ядовитость. Сначала мы выдавливали сок на кожу, ждали минут пятнадцать, когда ничего не происходило, капали капельку на язык, ожидая еще час. После того как мы поняли, что никто не распух, не посинел, не задохнулся и не умер, то принялись осторожно есть.

Всё было… странным. Вкусы абсолютно незнакомые, оседающие на языке сладостью, горечью и вязкостью. Вновь всех нас удивили синие «яйца», оказавшиеся самыми мягкими и сочными. Настолько, что смогли утолить даже многочасовую жажду. Так что «яйца» стали нашим фаворитом, затмив приторное «манго». Да и добыть их проще всего, даже лезть никуда не надо. Нагнись под розовый разлапистый куст и достань синие «арбузы».

С заходом последнего солнца температура резко снизилась. Но мы настолько вымотались за этот бесконечный день, что, разбившись по парам, попадали вокруг костра, проваливаясь в глубокий мучительный сон. Как выяснилось зря.

Нас поднял душераздирающий вопль Риммы. Не знаю, как у меня не разорвалось сердце. Сначала захотелось прибить эту дурную невротичку, но когда я увидела причину ее криков, то мысленно поблагодарила небеса за фобию, не давшую ей уснуть. На корабль вползла темно-зеленая змея с яркими желтыми пятнами по всему длинному телу. Размером она была с крупного удава. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это наверняка невзрослая особь.

Крики и вопли забились о стены корабля. Мои там тоже присутствовали. Похоже, столь громкое приветствие напугало пресмыкающееся. Оно подняло свою ужасную ушастую башку и раскрыло огромную пасть со здоровенными острейшими зубами. Крики сразу вышли на новый уровень громкости.

Наверное, кого-нибудь точно бы сожрала эта мерзкая гадина, если бы не наша тихоня Эмилия. Она отважно бросилась на змею сзади, сдавив ее под головой. Тварь тут же начала дергаться, обматывая кольца вокруг ног Эмилии. Я вжималась в стену, будто меня парализовало, смотря на раскрытую пасть и капающую жидкость с самых длинных зубов.

Другие девчонки оказались расторопнее. Фрида и Ева бросились на помощь, вцепляясь в длинное сильное тело. Однако змея казалась значительно сильнее обыкновенного удава. В какой-то момент Эмилия вскрикнула. Кольца на ее ноге сжались так, что светлая кожа, выглядывающая из-под зеленых домашних шорт, опасно покраснела, наливаясь синевой. Это вывело меня из ступора. Схватив оторванную металлическую пластину, используемую ранее вместо разделочного ножа, я подбежала и начала колотить змеищу острым углом по голове. Помогло. Она ослабла, и Эмилии удалось звездануть ее об пол, а затем еще, еще и еще, пока хвост на посиневшей ноге не стал обмякать. Она долбила ночного гостя до полного изнеможения. Одно костяное «ухо» вдавилось в череп, а по металлу растеклась вязкая лужица синеватой крови.

– Гадость какая, – передернуло меня.

Активно борющиеся девчонки попадали на пол, тяжело дыша.

– Думаю, стоит организовать дозор, а то завтра можем кого-нибудь не досчитаться, – загнанно выдохнула Ева.

– Согласна, – поддакнула Фрида. – А эту уродину можно попробовать зажарить и съесть. На одних фруктах мы долго не протянем.

– Я могу первая подежурить, – вызвалась я, понимая, что ближайшее время после такой встряски вряд ли усну.

– Хорошо. Я после тебя тогда, – подала голос Аня, всё еще жавшаяся к стене.

Тридцать дней спустя.

– Эй, дамы, тварища какая-то опять пришла! – разбудил нас едва ли не скучающий голос дежурившей «эльфийки» Даны.

Нас частенько кто-то навещал из местной фауны. В основном по ночам. Настолько часто, что мы даже привыкли. Взрослые особи нас не беспокоили, лишь любопытный молодняк, который мы всем скопом безжалостно убивали, а затем разделывали. К сожалению, есть их было крайне сложно. Мясо любого животного, рептилии и пресмыкающегося напоминал бетон, поэтому в еду мы использовали лишь внутренние органы.

Тридцать дней в дикой природе превратили нас в совершенно других людей. Не имея ничего, мы цеплялись за каждую косточку, пытаясь сделать предметы, необходимые для выживания. Так у меня появилось копье и нож, а еще отвратительная расческа-гребешок, но я и ей радовалась, как дитя. Полуголая Фрида на ночь обматывала себя вонючими змеиными шкурами, ибо они воняли меньше, чем остальные останки чужой кожи. Другие из черепов понаделали посуду.

Мы… привыкали. Поняв, что Валдис Пельш не придет и не подарит мне букет цветов, объявив всё это розыгрышем, я просто выживала, прекрасно понимая, что каждый день может стать последним.

– Большая? – послышался в ответ сонный голос Ани.

– Да нет, с собаку примерно. Ящерица какая-то, – лениво описала Дана.

– Ну так убей ее.

Послышался тяжелый вздох и звук прыжка. Все дозорные сидели на ближайшей к выходу капсуле. Верезг испуганного существа смешался с активной возней.

– Да сдохнешь ты или нет! – пропыхтела борющаяся Дана.

– Смотри, чтоб не укусила, – зевнула наставление Ева.

– Без… сопливых… – выдавила из себя дежурная, а когда возня стихла, она негромко добавила: – Господи, до чего ж они все тут страшные. Чур печенка моя! Я ее заслужила.

– Вот блин, не успела, – тихо посмеялась Тая.

Из моей груди вырвался лишь тяжелый выдох. Вот она теперь моя жизнь. Ночами раздумываю, правильно ли я поступила, сделав лазерную эпиляцию и лишившись дополнительного обогрева, и соревнуюсь с другими за кусок печенки…

***

«Чтоб вас за жопу ёжокот укусил», – продираясь сквозь заросли розовых лопухов, приговаривала я, беспрестанно вертясь в сторону любого слабого звука и держа свой костяной нож наготове. Учитывая, что это густонаселенные джунгли, вертеться приходилось часто.

Но ругалась я из-за страха, а не злости. Вчера Офелия вновь подняла вопрос поиска источника пресной воды. С такой жарой и влажностью, поднимающихся каждый божий день, получаемой жидкости из фруктов и собираемой за ночь дождевой воды в черепа, нам десятерым катастрофически не хватало. Мы все не мылись месяц. А учитывая, что днем мы обливались потом, а ночью сохли и замерзали, вонь от нас стояла страшная. Да чего там… Я сама себе напоминала потный носок, который засалился и одеревенел настолько, что можно гвозди забивать.

По воцарившемуся единодушию, стало ясно, мое мнение разделяла каждая. Так что, вновь разбившись на пары, мы двинулись в разные стороны на поиски, договорившись вернуться до того, как сядет первое солнце.

Компанию мне составила моя неизменная спутница – Агата. Вот только она наступила на гигантского зеленого жука, издавшего пронзительный визг, и, отпрыгнув, неудачно приземлилась на выступающий корень, запнулась и подвернула ногу. Насекомое же совсем не пострадало. Жучара, злобно вжикнув, расправил свои хитиновые глянцевые крылья и улетел. Надо бы было вернуться к кораблю, однако и мне, и Агате показалось, что воздух напитан более прохладной влагой. Тщательно всё обсудив и взвесив, мы всё же решили проверить, ведь путь преодолен внушительный, в несколько часов.

Я помогла подруге забраться на фиолетовое дерево и отдала ей на всякий случай свое копье, чтоб при нападении остроклювых «мартышек», она могла отбиться. Мой же путь лег дальше и тянулся уж очень долго. Часа полтора я всё топала и топала вперед, пару раз избежав встречи с ушастыми «анакондами», а воды не наблюдалось. Давно пора бы вернуться, однако прохлада в воздухе разливалась всё больше и ощутимее. Нос улавливал запах свежести, и одно это гнало меня вперед.

И я была вознаграждена за свое упорство. Стоило раздвинуть серо-голубые сердцеподобные листы, как передо мной предстало удивительное бирюзовое озеро. Я готова была сорвать с себя свое засаленное платье и без оглядки нырнуть в эту чистейшую, кристальную гладь. Однако прожив в этом диком месте больше месяца, подобную глупость я себе позволить не могла. Не тогда, когда от моего возвращения зависит Агата и информация об источнике.